Эвританские хроники

Тяжелая дубовая дверь, заботливо прикрывающая вход в пещеру, с треском распахнулась. Из нее выскочил плотно сбитый коренастый мужичок в развевающейся темно-синей мантии до пят, расшитой золотыми звездами и серебряными полумесяцами. На голове его красовался колпак того же колера и с теми же украшениями. Мужичок сердито потопал по коротко стриженной травке в сторону сада, живописно раскинувшегося на склоне горы. За ним торопливо семенило странное мохнатое существо, едва достигавшее пояса своего хозяина. Оно с трудом удерживало огромное блюдо с солидной стопкой дымящихся блинов.

— Ну еще блинчик… — нудило существо.

— Сам трескай! — отмахнулся мужичок.

— Не выбрасывать же! Одной муки сколько ушло… сметанка, опять же… яички…

— Филя, сгинь!

— Ну хоть один, Фараданчик…

— О господи! У всех домовые как домовые, а у меня… — Резко затормозив, Фарадан сорвал с головы колпак и яростно шмякнул его о землю.

Филя затормозить не успел, и блинчики украсили мантию самого знаменитого колдуна Эвритании. Ахнув, домовой выпустил из рук тяжелое фарфоровое блюдо и ринулся собирать шедевры кулинарии. Блюдо приземлилось на ногу Фарадана. Взвыв от боли, колдун схватился обеими руками за красную туфлю с загнутым мысом и резво запрыгал по травке на пока еще здоровой ноге подальше от услужливого домового. Филя, подхватив блюдо, засеменил следом, подбирая с земли разлетевшуюся мучную продукцию. При этом он умудрился поскользнуться на одном из своих маслянистых творений и плюхнулся на многострадальную мантию хозяина, поймав последнего на взлете. Треск рвущейся материи заставил домового втянуть мохнатую голову в плечи. Через несколько секунд Филя робко открыл глаза. Фарадан сидел напротив, баюкая ногу и мрачно глядя на слугу.

— Мо-мо-может, еще блин?.. — проблеял Филя, протягивая колдуну блюдо с помятыми, вывалянными в пыли блинами.

Глаза Фарадана округлились, лицо побагровело… Со звуком пушечного выстрела захлопнулась дверь в пещеру. Домового как ветром сдуло.

Сердито бурча что-то под нос, Фарадан поднялся и, прихрамывая, направился к скамеечке, уютно расположившейся в тени ветвей могучей яблони. Пристроившись на ней, колдун скинул чувяк и осторожно пошевелил пальцами ушибленной ноги. Терпимо. Боль начала проходить. Пожалуй, можно обойтись и без магии.

Лечить себя колдовством Фарадан опасался. Он знал за собой небольшой грешок, который старался скрывать от окружающих, — свою невероятную рассеянность. Частенько, произнося самое примитивное заклинание, он путал элементарные установки. И не по причине плохой подготовки или скверной памяти. Просто голова его, как правило, решала параллельно еще какую-нибудь проблему.

Последние шестнадцать лет проблема у него, правда, была только одна. Приближался парад планет. Кирон скоро вырвется на свободу. А он единственный из колдунов, кому посчастливилось наткнуться на артефакт, три тысячи лет хранивший этого нечестивого бога, — до сих пор не придумал, что с ним делать. Камень Власти уже у Литлера, пророчество Лосомона набирает силу, а он…

Колдун вздохнул еще раз и, вспомнив, что от ушибов хорошо помогает холод, подошел вплотную к зимней границе сада, присел на травку, скинул чувяк и сунул пострадавшую ступню в сугроб.

Нужно сказать, что его сад был непростой. Он одновременно переживал все четыре времени года, медленно циркулировавшие по кругу, обеспечивая бесперебойную подачу свежих овощей и фруктов к столу. Не прошло и минуты, как нога онемела, а еще через минуту и вовсе потеряла чувствительность.

«Может, хватит? Этак и насморк схватить недолго…» — почесал затылок Фарадан, не замечая подозрительного шевеления за спиной. А напрасно, ибо Филя, чувствуя, что колдун уже успокоился, вновь занялся хозяйственной деятельностью. Он шустро взбирался на яблоню, покинутую хозяином, ловко работая своими длинными руками. В зубах домовой держал большие садовые ножницы. Замолить грехи Филя решил, устроив колдуну королевский обед, который должен был венчать яблочный пирог. А Фарадан тем временем, отвергнув снеготерапию, выдернул посиневшую от холода ногу из сугроба, сунул ее обратно в чувяк и, поминая недобрым словом слугу, направился обратно, хромая еще больше. В тот момент он и не подозревал, что судьба уже приготовила ему подарок. Решение проблемы — буквально в двух шагах! О скуке он теперь надолго забудет.

Подарок судьбы материализовался на голове колдуна, как только он, кряхтя, присел на лавочку. Яблочко к пирогу Филя выбирал старательно. Оно было сочное, румяное и не очень крупное. По крайней мере, домовой был выше фрукта на целую голову. Сделав свое черное дело, Филя не спеша спустился, экономя силы перед транспортировкой даров природы на кухню, и с удивлением уставился на чьи-то ноги в знакомых до боли красных чувяках. Обойдя скамеечку, он обнаружил обладателя этих ног и заверещал от горя и ужаса.