Эволюция (СИ)

Эволюция

Холодно. Пингвин лежал, скрюченный и жалкий, как запертый внутри яйца птенец. Почему-то мир перестал ему казаться таким огромным, каким обычно представал в сознании. Невидящим взглядом птиц уставился в пол с облезшей краской. Отброшенная лапой жестяная миска в углу тускло отражала свет, а со всех сторон пингвина окружали толстые чёрные полосы. Где же он оказался?

Пингвин, с трудом заставив себя подняться, уселся, опёршись на решётку, и начал оглядываться. Клюв зудел. Пернатый было хотел нагнуть шею, чтобы почесать его о грудку, но хребет тут же заклинило. Голова отказывалась касаться тела чем-то, кроме подбородка, а с хрустом в спину пришла тугая слабая боль.

Тишина била по ушам. Даже перья от движения привычно не шелестели. Пингвин взмахнул затёкшими крыльями, и они глухо ударили по закопчённым прутьям. В горле рождался писк боли, да из клюва вместо него вырывались грубые незнакомые звуки. Окинув крылья страдальческим взглядом, пернатый застыл в изумлении. Грязно-жёлтые уродливые культяпки из двух костей, с клювами на концах, раскрывавшимися в пять отростков разной длины каждый - вот чем стали родные, чёрные и блестящие. Ноги и остальное тело тоже изменились до неузнаваемости. Что произошло?

Пингвин совсем растерялся. Вчера, любуясь белизной перед тем, как закрыть глаза, он знал, что наутро снова займётся привычными делами. А тут... Птиц решился потрогать полосу одним из "клювов". Холод неприятно обжёг тонкую кожицу. Сердце ёкнуло. Пингвин, наконец, разглядел место, куда попал.

Серые стены с равнодушием взирали на всё: на чёрные коробки из прутьев, на блистающие склянки с жидкостями на столе, на извивающиеся кишками стеклянные трубки и зияющие ноздрями дыры в подставках, на таинственные приборы, бурые доски пола и тяжёлую чугунную дверь. Пернатый не знал, что в этой комнате творилось удивительное. Бормоча под нос формулы, возясь с аппаратурой и предвкушая успех, неизвестные нарушали естественный порядок вещей в этом научном логове.

Вдруг за стеной что-то зашуршало и залязгало. Дверь стала приоткрываться с такой же охотой, с какой устрица размыкает свои створки. До ушей пингвина донеслись отзвуки голосов:

– Ярослав Антонович, при всём уважении к вам, вы заставляете меня сгорать от любопытства. Я почту за честь лично ознакомиться с тем, как далеко продвинулся эксперимент…

– Андрюша, умоляю вас, отставьте в сторону эти пошлые приличия. Заставляете чувствовать себя древним старцем от таких формальностей.

Удивительно, но пингвин понимал, о чём бормочут твари в коридоре, хотя мог бы поклясться, что никогда не слышал такой речи ранее. А в последовавшем тихом булканьи пернатый распознал смех.

– Хорошо, Антоныч. Проводишь меня в свою обитель или так и будем топтаться у порога?

– Надеюсь, ты не будешь злоупотреблять моим гостеприимством. Ух, наконец-то замок поддался. Надо будет напомнить, чтобы смазали, не дело каждый раз так мучиться.

Существа вошли в комнату. Пингвин с трудом подавил отвращение. С такой же отвратительной, как сейчас на культях, желтоватой кожей, да ещё замотанные в светлые шкурки. С густым мехом на голове, морды скалились нижними из двух коротких клювов. У одного из них шерсть росла даже на морде, а у другого была вторая пара глаз, угловатых и прозрачных. А сколько же зубов было у этих животных.

– Батюшки мои, какой же он тощий... Глазёнки напуганные, волосёнки жиденькие... Антоныч, признайся, вы просто нашли бомжа, отмыли, причесали и затолкали в клетку. И не было тут никаких тайн и опытов.

– Андрей Васильевич, вы пугаете меня своим невежеством. Я даже могу доказать, что данный индивид создан искусственно. Вот, послушай. За основу для данного эксперимента был принят крайне далёкий от homo sapiens sapiens вид - aptenodytes forsteri, называемый ещё императорским пингвином. Данные птицы достаточно интеллектуальны и, что немаловажно, бипедальны, потому не требуют дополнительной адаптации к прямохождению. Посредством облучения вот этим высокотехнологичным комплексом (не удивляйся его небольшому размеру) и ввода катализаторов внутривенно мы смогли вызвать необратимый процесс эволюции представителя отряда пингвинообразных в особь семейства гоминидов на наших глазах...

Пингвин практически ничего не разбирал в тарабарщине зверей, однако был уверен в одном. Это они. Они - те ужасные твари, что отобрали у него крылья и свободу. Те, кто видит лишь жертву в таких маленьких и, с их точки зрения, слабых существах. И сейчас они пожелали сделать его, Пингвина, себе подобным...

– Ваш индивид, Ярослав Антонович, если меня не обманывают глаза, ещё не избавился от рудиментов прошлого облика.

– Ты про хвост? Не стоит беспокоиться, это дело пары часов. Да и не заметен особо.

– Ваша группа всерьёз полагает, что совершила научный прорыв? Здесь имеются некоторые биологические и логические неточности.

– Мы работаем над фиксированием всех этапов проекта в письменном виде. Порой из-за бумажной волокиты я сожалею, что выбрал себе такую стезю, но что поделать, мы все пробиваемся через тернии к звёздам. И никак иначе.