Эволюция

Они преследовали ее. Чем бы они ни были.

Селене было девятнадцать лет отроду, но она знала, что скоро умрет.

Душераздирающий крик прорвался сквозь ночь, заставляя сердце молодой девушки еще больше сжаться от страха. Ее темно-каштановые волосы дико развивалась позади неё. Паника наполнила ее широко раскрытые карие глаза. Невысохшие слёзы текли по её щекам. Тонкая льняная ночная рубашка была скудной защитой от холода. Пролитая кровь полосами бежала по её платью, мокро блестящему в лунном свете. Липкая красная жидкость пропитала ткань, в результате чего она липла к коже. Босые ноги мчались по ковру из опавшей листвы.

Гром гремел над ней. Заостренная вспышка молнии разрезала небо пополам. Дождь промочил листву, а вместе ней и Селену. Лесная земля превратилась в грязь под ногами. Грязь просачивалась между пальцами ее ног, и девушке приходилось стараться удерживать равновесие на скользких листьях. Если бы она упала, ее преследователи настигли бы её в одно мгновение. Была вероятность, что она никогда бы не поднялась снова.

«Кто они?» — желала знать она, — «Кто они?»

Оглушительные крики заполонили тьму. Леденящие кровь завывания возникали не из человеческой глотки. «Что-то здесь, в конюшнях», — поняла она. Лошади издавали звуки, словно их разрывали на куски, что вполне было возможно. Селена уже стала свидетельницей куда худшего этим вечером.

Кровь на платье принадлежала не ей, но это было слабым утешением, если учитывать что она хлынула из разорванных глоток её матери, сестры и маленьких племянниц. Она оставила раскромсанные тела своих родных и близких, разбросанных по деревянному полу их осквернённого дома, и что есть мочи побежала в ночь, разыскивая единственную семью, оставшуюся у неё.

«Отец!» — в отчаянии думала она. Он вышел, чтобы успокоить лошадей всего лишь несколькими минутами, прежде чем таинственные захватчики напали на их дом. «Пожалуйста, Господи, пусть он всё ещё жив. Не оставляй меня одну с этими ... тварями!»

Конюшни маячили перед ней, едва заметные в тумане и мраке. Приблизившись к большому деревянному строению, она увидела, что дверь сарая открыта настежь. Её ли отец распахнул двери, проверяя лошадей, или же монстры также уже вторглись и в конюшню? Кромешная тьма царила в помещении, не давая никакой подсказки относительно того, что могло скрываться внутри, но она слышала, как испуганные лошади ржали в тревоге. Бедные животные издавали звуки абсолютного ужаса.

Отважится ли она зайти в конюшню в одиночку? Взглянув еще раз через плечо на адские фигуры, пробирающиеся сквозь туман, она поняла, что у неё нет другого выбора. Крепкое здание было её единственной надеждой на убежище, каким бы скудным оно не было.

Доверяя свою жизнь судьбе, она метнулась через дверь в конюшню. Деревянная крыша предоставила долгожданную защиту от проливного дождя. Вспышки молнии и спорадический лунный свет проникал сквозь крышу, обеспечивая небольшое освещение. Безумные лошади яростно брыкались в стойлах, напуганные бурей, и только Бог знает, чем ещё. Их копыта бились о твёрдые дубовые двери, закрывающие их в своих стойлах. Они изматывали себя до пены, пот блестел на их дрожащих телах.

Селена не желала повторно созерцать лошадей. Прежде чем её преследователи успели догнать её, она захлопнула дверь и тут же заперла ее. Она молилась о том, чтобы тяжелый дубовый барьер держал подальше кровожадных монстров позади неё, но боялась, что никакая сила на земле не сможет действительно спасти ее. Казалось, сама смерть вышла из тумана в эту ночь, чтобы сразить ее близких одного за другим.

Тяжело дыша, она отвернулась от двери. Вода стекала с её волос и платья. Промозглый воздух пах мокрым сеном, навозом, лошадиным потом и кровью. Глазам потребовалось время, чтобы приспособиться к непроглядному мраку, царившему в сарае. Она неуверенно пошатнулась вперёд. Другая молния пронзила тьму, освещая спину фигуры, неподвижно лежащей на усыпанном сеном полу между стойлами. Распластавшееся тело было неподвижно и тихо, как в могиле.

«Нет!» — с ужасом подумала Селена. Холод пробежал по ее спине, и она почувствовала, что последние остатки надежды уступают отчаянию. Она наткнулась на безжизненное тело, уже зная, что найдет. Ее карие глаза наполнились слезами.

«Отец ...»

Лицо трупа было искажено от страха, но Селена не могла не признать приятное, бородатое лицо, которое так часто смотрело на нее с теплотой и любовью. Горло ее отца было разорвано, словно бешенными животными. Ярко-красная кровь обрызгала его всего, также как и растерзанные тела в их доме. Его конечности были скручены и искривлены. Сломанные осколки кости торчали из его переломанных рук и ног. Стеклянные глаза тупо уставились в забвение.

Ее отец был мертв — как и вся остальная её семья.

Она была одна.