Эверест-82; Восхождение советских альпинистов на высочайшую вершину мира

Эверест-82; Восхождение советских альпинистов на высочайшую вершину мира

От редактора

Звонок об успешном восхождении первой двойки на Эверест раздался у нас в редакции где-то около 15 часов 4 мая 1982 года. Володя Балыбердин был на вершине в 14.35, но это по непальскому времени. А пересчитать его на московское не так-то просто. В аэропорту Дели нам предложили перевести стрелки вперед на два с половиной часа. Это нас удивило: мы-то привыкли к смене временных поясов округленно, по целому часу, а тут--с половинкой. Но окончательно развеселились мы в Катманду, где нас предупредили, что непальское время отличается от индийского на 13 минут. Ну что ж, каждая страна имеет право жить по-своему. Поэтому мы должны были учесть, что в Непале не только 2039 год, но и время отличается от московского на 2 часа 43 минуты. Значит, первый советский альпинист был на вершине Эвереста в 11 часов 52 минуты по московскому времени.

Итак, примерно через три часа после восхождения вопрос об издании этой книги был решен. До того мы о ней думали, к ней готовились, но сначала, конечно, наши альпинисты должны были взойти. Через несколько дней в составе специальной туристской группы я вылетел в Непал, чтобы встретить победителей и пройти хотя бы часть их пути к Эвересту. Нам был обещан так называемый тре-кинг--пешее путешествие от Луклы до Пангбоче (3985 м) и обратно. Я тогда еще не знал, что в составе другой журналистской группы, от "Спутника", вылетевшей из Москвы на десять дней раньше, по тропе уже шагает Юрий Рост. Мы встретились с ним впервые в Катманду, уже после трекинга, в гостинице "Блю стар" ("Голубая звезда"), в номере, где

жили Валентин Иванов с Валерием Хому-товым и еще с кем-то--не помню. Альпинисты согласились писать для нас, но просили помочь: определить каждому точно тему и поставить конкретные вопросы-- "нам это дело, сами понимаете, непривычное, легче еще раз на Эверест смотаться".

Мне о самом восхождении и писать-то

нечего,-- сказал Валентин Иванов.-- Все

было как-то очень просто, правильно и

нетрудно. Самое трудное было раньше, на

третьем выходе. Иногда казалось--все,

конец, на Эверест меня не хватит.

Вот об этом и напишите, о самом

трудном,-- обрадовался я.-- Может быть,

так и всем ребятам сказать--самый труд

ный день?

В это время в комнату вошел достаточно молодой человек в спортивном костюме. Лицо его мне не было знакомо (всех восходителей мы уже знали), но здесь он был явно не чужой: привычно присел на чью-то кровать и начал копаться в репортерском магнитофоне. Я замолчал (к чему о своих делах при посторонних?), но Валя и глазом не моргнув продолжал обсуждать новорожденную идею.

-- О чем это вы?--спросил незнакомец.

Я изложил суть дела: считаю, очень полезно--проверять.на посторонних свои идеи.

-- Да-а, не очень. Все это--литература,-отрезал посетитель, собрал магнитофон и ушел.

Я обиделся. Обиделся тем более, что сам чувствовал в своем предложении что-то от школьного сочинения на заданную тему... И потом, зачем же он меня так, при Иванове? Я для него все-таки редактор. Но Валя не обратил внимания на реплику (или тактично сделал вид?) и продолжал обсуждать идею. Я спросил,

кто это. Валя ответил и, явно почувствовав мою обиду, добавил: -- Да нет, он ничего, мужик что надо. В Москве где-то в середине июля вопрос о книге внезапно оказался под вопросом: побывавший в базовом лагере корреспондент ТАСС по Непалу Юрий Родионов, с которым была предварительная договоренность о вступительном очерке, сообщил со множеством извинений в письме, что в связи с отъездом из Непала он не может работать над книгой. Дело усложнялось: воспоминания самих альпинистов--это лишь фрагменты; очерка, рисующего общую картину, не было. И тут вдруг в "Литературной газете" в двух номерах подряд печатается очерк "Выше только небо" Юрия Роста. Читаю его, мстительно отмечаю про себя те места, где моему непрошеному оппоненту не удалось, на мой взгляд, избежать налета литературщины, но внутренне все больше и больше чувствую, что очерк нравится. Очень нравится. Вот он -- Автор, новый Юрий, который сможет успешно заменить того, прежнего, Юрия. Я поделился этой мыслью с Валей Ивановым, и тот даже рассмеялся: он, оказывается, сам хотел подкинуть мне эту идею. Очерк в "Литературке" понравился и многим другим эверестовцам. Вторая, теперь уже деловая, встреча с Юрием Ростом состоялась в Москве, у нас в редакции. Договорились почти сразу-- материала он собрал столько, что одной статьей в газете исчерпать его было невозможно. А он просился на бумагу, Юра был переполнен им, и предложение принять участие в большой книге об Эвересте, мне показалось, обрадовало его.

А потом, уже у себя дома, в комнате, похожей то ли на лавку антиквара, то ли