Ева и Адам

Босые, разбитые в кровь ноги с идеальным педикюром утопали в дорожной пыли. Она не знала, сколько пробежала. Или прошла. Уже перешла на медленный шаг, силы ее покидали. Она ни разу не оглянулась, но по отдаленному треску, крикам и звуку пожарной сирены было понятно, что она уже достаточно далеко от очага событий и, скорее всего, вне опасности. Но какая-то невидимая сила продолжала толкать ее в спину, хотя ноги жгла нестерпимая боль, а дыхание превратилось в хриплый стон.

«Хватит», – сказала она себе, чувствуя стыд и вину за неосознанное бегство, и наконец остановилась, упала на колени на обочине дороги и все-таки позволила себе расплакаться – со всей горечью, со всем отчаянием. Одной рукой беглянка размазывала по своему лицу слезы, перемешанные с пылью и потекшей косметикой, а вторая рука по-прежнему прижимала к груди неподвижное тело ребенка, головка которого бессознательно лежала на ее плече. Пожалуй, только благодаря ему она бросилась бежать прочь, а не прямиком в огненную пучину…

Огни фонарей, выстроившихся вдоль скоростного шоссе, предательски сливались со светом фар встречных машин из-за то и дело подступающих слез. Ее «БМВ», разрывая воздух, несся прочь из душной Москвы. Слава богу, именно сегодня ее пригласили в гости за город, и ей, возможно, даже не нужно будет возвращаться домой.

Еву переполняли злость и обида на жениха Стаса. Уже давно работа в одной компании на одного директора из изюминки их отношений превратилась в существенный недостаток. Амбициозность и целеустремленность молодого человека, некогда так будоражившие Еву, тоже стали все чаще удручать. А сегодня он в пух и прах раскритиковал ее презентацию и очень аргументированно представил в выгодном свете свою работу. Когда Ева в конце рабочего дня направилась к лифту, Стас подскочил к ней и больно схватил за руку.

– Ты куда?

– Говорила же, у меня сегодня девичник!

– Ну да. А что у нас с настроением?

Ева не удостоила обидчика ответом.

– Пусти!

– Не пущу, пока между нами все не прояснится. Понимаю, тебе обидно, но пойми и ты – совсем скоро мы поженимся, и на какое-то время я стану единственным добытчиком в семье, а ты займешься домом и детьми. Поэтому здесь, в офисе, я должен оставаться лидером.

– Никогда – слышишь? – никогда и ни в чем не пытайся самоутвердиться за мой счет! – Ева дернула рукой и уверенно зашла в лифт.

Можно предположить, что Стас самоутвердился в тот самый момент, когда Ева согласилась стать его девушкой и переехала к нему, ведь ее отец – успешный бизнесмен Дмитрий Власов – входил в совет директоров крупного холдинга, в котором они работали.

Ева и Стас начали трудиться в компании примерно в одно и то же время. До этого девушка пыталась построить карьеру независимо от деятельности своего отца. Но когда родители переехали на постоянное проживание в Европу, Дмитрий Сергеевич попросил Еву направить свою энергию в полезное русло – все же она была его единственным ребенком, и именно здесь, в компании, где он владел управляющим пакетом акций, ее могли ждать реальные перспективы. Однако работать пришлось усердно и всерьез. Родство Евы с основным акционером не афишировалось, и только упорство и работоспособность позволили Еве Дмитриевне Власовой вскоре возглавить нефтегазовое направление.

Стас не отставал и примерно в то же время получил должность руководителя энергетического сектора. Их отношения практически уже в самом начале стали достоянием общественности. Им и в голову не приходило скрывать столь естественный союз. Окружение тоже не имело ничего против «служебного романа». К тому же здоровая конкуренция между молодыми специалистами вывела показатели отделов на высокий уровень. Стас, конечно, быстро понял, какая перспективная невеста ему досталась, но, надо отдать ему должное, влюбился он раньше, чем узнал, что девушка с приданым. Хотя Ева неоднократно давала понять, что отец давно отошел от дел, живет на дивиденды от ранее проделанной работы, а она на этот кусок его прибыли никогда не претендовала. Даже свою небольшую квартиру на окраине Москвы она начала сдавать после того, как переехала к Стасу, чтобы иметь дополнительный доход.

Раздоры, которые время от времени случались на работе, подбрасывали дров в и так не угасавший костер страсти. Бурные споры, подобно тлеющим уголькам, переносились из офиса домой в постель, где превращались в пепел. Однако Еве казалось, что раньше все размолвки носили более безобидный, даже игривый характер. Сейчас же Стас явно перегибал палку. С приближением свадьбы вместо сладостного предвкушения нарастало тревожное беспокойство. Представления Стаса о браке уже не казались ей заманчивыми. Она не готова была что-либо менять в своей жизни, а Стасу не терпелось установить ясность. Еве и так все было ясно, но она боялась, что совсем скоро их представления о гармонии разойдутся, превратив совместное проживание, а потом и брак в вечную непримиримую борьбу.