Это всё о нас с вами

Даже не могу представить, чем могла бы закончиться наша последняя встреча, не вмешайся в наш разговор третья сторона. Я изо всех сил пытался отстоять правильность поступка Ланы и находил для этого всё новые и новые слова убеждения, но мой оппонент был настолько настроен на наказание, что слова его обретали всё более и более зловещий смысл и повышались в тоне. Наконец они достигли такого высокого звучания, что я не выдержал и бросил ему в лицо следующее:

— Ты, Влад, наверное, забыл, как в прошлом году умерла твоя жена! Может, ты хочешь последовать за ней таким же образом?! Вспомни, она была почти святой женщиной, но ты совратил её с пути истинного и повёл по пути греха и вражды. Скорее всего, ты думаешь, что наказание — единственный путь искупления? Но ты заблуждаешься и уже был наказан за это! Остановись!

— Твоя дочь, Юран, потребовала от моего сына такой жертвы за её внимание и нежность, что это граничит с безумием и ведьмовством! Она заслуживает только костра, и ей не миновать его!

— Ты никогда не любил и никогда не познаешь это чувство, Влад. Любовь для тебя обман и вожделение, а не дар нашего Бога. И о какой цене ты говоришь? О какой жертве ведёшь речь? Разве истинная любовь требует жертвы? Тот, кто любит по-настоящему, сам всем жертвует и готов отдать всего себя во имя истинного чувства. Твой сын Игорь сам выбрал то, на что его вынудила пойти любовь — спасти ту, которая ему дороже всего на свете. Это он защитил и спас от лютой смерти мою дочь! Их обоих могли загрызть волки, но так получилось, что Лана осталась живой. Разве ты не знаешь, что она не убежала, а всю ночь отгоняла оставшихся в живых зверей и не дала полностью растерзать тело своего любимого. А ты говоришь о каком-то мифическом требовании Ланочки. Ты, Влад, заблудшая душа!

По мере того как я говорил, глаза Влада наливались кровью, они становились круглыми навыкате от пылающего гнева и ненависти. Его руки начали трястись, и с губ стали срываться клочья белой пены. Влад, казалось, обезумел. Он выхватил из висящих на левом боку ножен боевой нож и кинулся ко мне, огибая горящий костёр.

— Ты за всё заплатишь вместе со своей распутной девкой, — прохрипел Влад и поднял руку, чтобы метнуть в меня свой нож.

В этот момент от горящего костра к Владу метнулся узкий язык пламени и, коснувшись его, объял моего противника как прочной верёвкой. Влад споткнулся и, упав на траву, стал кататься, пытаясь сбить с себя пламя, которое становилось всё шире и охватывало катающегося человека с головы до ног.

— Будь ты проклят, колдун, — долетели до меня его гневные слова, более похожие на хрипы задыхающегося человека.

Сорвав со своих плеч плащ из козьих шкур, я бросился к Владу и накрыл его тело, пытаясь сбить пламя, отрезав тем самым доступ воздуха. Ещё какое-то время я боролся с огнём, но утратив возможность гореть, пламя сошло на нет и угасло совсем. В воздухе витал противный запах сгоревшей козьей шерсти и обгоревшей человеческой плоти.

Перевернув Влада на спину, я увидел обгоревшую бороду его лица, издающую не менее смрадный запах.

— Ты живой, Влад, открой глаза, друг! — В ответ я услышал стон и глухой рык разъяренного зверя. — Не дёргайся, лежи спокойно, я отправлю тебя к лекарке Вилене. У неё прекрасные мази, и твои ожоги заживут быстро.

— Ты колдун, Юран, я всегда знал, что ты водишься с нечистой силой, — превозмогая боль, прохрипел Влад.

— Нет, друже, это не колдовство, это справедливость нашего мира, просто ты смотришь на это, взойдя совсем не на ту гору. Дай мне руку, друг, я положу тебя на плечо, и мы двинемся к Вилене.

— Она такая же колдунья, как ты, Юран, я поостерёгся бы появляться у неё.

— Не волнуйся, Вилена просто целительница и помогает ей врачевать сама мать-природа. В воде, земле и травах, выросших на ней, столько силы, что хватит на всё. И на болезни, и на раны плотские, и на раны души и сердца.

Юран крепко сжал протянутую руку Влада и, крякнув, рывком взгромоздив его на плечо, медленным, но уверенным шагом направился к краю селения.

— Потерпи, друже, скоро будем на месте, и тебе станет легче!

Влад что-то ворчал, но слов разобрать было невозможно — усилился ветер и дул навстречу движения.

— Ничего, скоро закончатся твои мучения и ты, заснув, проснёшься здоровым, — Юран произнёс эти слова и больше не издал ни звука, пока не постучался в дубовую дверь большого дома лекарки.

Дверь отворилась почти сразу после стука, как будто Вилена ждала гостей, стоя за дверью. Она без скрипа широко распахнулась, и в глаза Юрану ударил свет переносной лампы. На пороге стояла Вилена. Красивая сорокапятилетняя женщина, с чудесной гривой соломенного цвета волос, с пронзительным взглядом голубых глаз.

— Никак ты, Юран? — на губах Вилены протаяла лёгкая улыбка. — Кого это ты принёс к моему дому, уж не Влад ли решился посетить меня? Да и попахивает от вас так, словно вы из преисподней явились. Это ты его окатил пламенем? — и Вилена рассыпалась задорным смехом.