Это моя дочь

Маленькие розовые ботиночки, с забавными усатыми котятами спереди, звонко выбивали по асфальту. Клац-клац. Если на каблучок, то цок-цок.

— Даш, — попросила я. — Осторожнее! Скользко очень.

Подала ей руку, хотя идти неся в одной руке коробку, а другой придерживая прыгающую пятилетку — очень непросто. На Дашке были варежки. Тоже розовые, тоже с котятами — в тот год у нас котята были везде. А я так чётко помню то, что случилось в тот день. Всё. Каждую мелочь. И варежку эту, уже отсырела, скорее надо в тепло… И то, что небо было пасмурное, сонное, и все равно красивое, тоже помню. Чёрные ветки голых деревьев. И как дочка прыгает — цок-цок, клац-клац…

И взгляд. Я тогда ещё не знала, что на меня смотрят, но чувствовала. Спиной, лопатками. По коже — мурашки. Оборачиваюсь постоянно, но за спиной аллея голых деревьев, серое полотно парковки, скудно припорошенное снегом, автомобили, тёмные и безликие.

— Даша, давай скорее, — попросила я, словно торопясь сбежать от чего-то тягостного и неведомого.

— Но мам, — возразила дочка. — Классики же кто-то нарисовал! Он устал и у него замёрзли руки, но все равно старался. И если не попрыгать ему будет обидно!

Я сдалась — не лишать же ребёнка удовольствия из-за своих необоснованных страхов. Даже расслабилась немножко, глупая. Ах, знать бы тогда — схватила бы Дашку и бежала бы куда глаза глядят. Но я не знала. Поэтому стояла и баюкала в руках коробку, смотрела, как моя малышка рисует брошенным кем-то мелком. Мелок был радостно салатовым, но рисовать отказывался — скользил по тонкой корке намерзшего на асфальт льда.

Дашка вдруг остановилась. Осторожно положила мелок рядом с так и не дорисованной рожицей. И смотрит. Не на меня, нет. За мою спину. Словно там, за мной, кто-то стоит молча. Я оборачивалась всего минуту назад, никого там не было. И жутко вдруг, желудок тревожно сжимается, даже тошнит от страха.

— Я нагулялась, — говорит Даша. — Отдай мне коробку.

Я наклонилась, осторожно передала коробку дочери. И потом только обернулась. Он стоял позади нас. Мужчина. Высокий. Весь в чёрном — пальто чёрное, джинсы из грубой ткани, небрежно обернутый, дорогой шарф. Короткие волосы, щетина трехдневная. А глаза — светлые. И смотрит он прямо на нас. Слишком внимательно, так не смотрят на случайных прохожих.

Сердце ухнуло вниз, забилось тревожно. Приют для животных, куда мы с дочкой идём, находится на самой окраине города. Нет здесь никого. За высоким забором какое-то предприятие, вроде там делают окна и теплицы. Чуть в стороне тянется частный сектор — не добежать мне с Дашкой, не докричаться. Не успеть. До приюта осталось идти с половину километра, я слышу уже, как собаки лают. Далеко…

— Вы не подскажете, — хриплым голосом обратился ко мне мужчина. — Где здесь приют для животных? Я корма привёз.

Сердце вроде успокоилось, но так себе. Мы сюда два раза в неделю ходим, год уже. Чужие лица здесь редкость, а этого человека я точно здесь не встречала ни разу.

— А мы тоже туда! — радостно отозвалась моя дочка. — Вы идите прямо просто, слышно же, где собачки гавкают!

Дашка сказала верно — слышно. И понятно, куда держать путь. Мы ему зачем, зачем этот вопрос?

— А вы зачем?

— Кошка бросила котят! — не менее радостно доложила Дашка.

— Пусть…

Я вдруг испугалась, что мужчина продолжит фразу самым банальным и классическим образом. Он мог бы, я это чётко понимала.

— Пусть растут сильными и здоровыми, — торопливо продолжила я, пока не высказался он. — Даша, пошли.

Забрала у неё коробку, в которой спали, замотанные в шаль, четыре серых котёнка, ещё слепых. Их и правда бросила ветреная мамаша, на складах моего офиса. Я хотела выкормить их сама, но поняла, что с моим графиком работы они просто умрут от голода и решила принести в приют.

— Давайте подвезу, — предложил мужчина в мою спину. — Скользко.

— Не нужно, — бросила я.

И почти побежала. Если бы могла, взяла бы Дашку на руки, но она тяжёлая, да ещё котята эти… Скользко, и правда, ноги разъезжаются. И сапоги у меня глупые дурацкие, на каблуках… Все говорили — модничаю. А правда в том, что других у меня сейчас нет, и денег на них тоже… А эти остались от прошлой обеспеченной жизни.

Мужчина не обогнал нас на своём огромном автомобиле. Всё это время, что я на каблуках с ребёнком и котятами пыталась спешить, он медленно ехал следом, доводя меня до ужаса. И в здание приюта вошёл следом за нами, но тут немножко отпустило — люди есть.

— А я ждала вас, — вышла нам навстречу ветеринар Света. — Думала вы меня разгрузите, а вы мне ещё работы принесли…

— Прости, — покаянно ответила я, открывая коробку, разворачивая платок. — Я не справлюсь одна.

Котята сразу заерзали, запищали открывая маленькие розовые рты, расползлись в стороны, вслепую пытаясь отыскать мамку, которая, наверное, уже гуляет с новым кавалером.

— Хорошая мать дитя не бросит, — сказал мужчина.

Тихо, но так значительно, что от его голоса у меня мурашки. И кажется, что снова не просто так. Но чтобы это могло значить?

— Она не плохая, — заступилась за кошку Даша. — Глупая просто!