Этот дождь решает всё

Ты открываешь книгу в надежде найти в ней друга.

В надежде увидеть себя.

В надежде понять: твою боль – кажется, невыносимую, – понимает кто-то ещё.

Здесь есть и настоящая любовь, здесь есть настоящие друзья. И все твои ошибки – ты знаешь это точно – будут прощены, ведь все мы люди, все мы их совершаем и все мы хотим, чтобы нас простили.

Знаешь, такое бывает не только в книгах.

Посмотри вокруг: разве все эти истории – не из настоящей жизни?

Возле тебя есть хорошие люди. Нужно только присмотреться.

Даже если так кажется, знай: ты не одинок.

– Знаешь, а я с детства любила эту книгу…

Голос звучал мечтательно, а на губах играла улыбка. Она никому об этом не рассказывала, но середина ночи, тихий стук дождя по стеклу и смех подруги, раздающийся в наушниках, почему-то располагали к откровенности.

– Порой так хочется, как и Ассоль, найти принца, который ради тебя приплывет на корабле с алыми парусами. Своего Грэя.

– И так же, как она, согласиться уплыть с ним далеко-далеко? Ты ведь понимаешь, что это не самая добрая, легкая и наивная сказка?

– И что? Почему бы и нет? – Она обняла колени руками. – Каждый имеет право на сказку.

Уже в середине осени на черноморском побережье наступает затишье. По окончании «бархатного сезона» некоторые города становятся призраками. Безлюдные улицы; закрытые, иногда даже по старинке заколоченные двери пустых магазинов и кафе; пронизывающий бриз… Есть в этом что-то зловещее, но в то же время непреодолимо привлекательное. Словно одинокий вымерший город – твой собственный мир, где нечего бояться и не о чем переживать. Ни несправедливости, ни косых взглядов, ни предательств. Можно раскинуть руки в спокойствии тяжелого, плотного воздуха и просто расслабиться. Здесь ты сама себе хозяйка!

– Эй! – крикнула я, и голос разнесся по улице, возвращаясь эхом: «Эй… эй…»

Город всецело твой. Особенно здесь, на самой окраине, откуда местные, когда курортный сезон подходит к концу, стремятся поскорее перебраться в центр, поближе к рабочим местам. Вместе с осенью к людям приходит лень, обволакивает нас теплым пледом, ласково гладит по голове и шепчет на ухо: «Нет, остановись. Замри в мгновении, застынь, словно насекомое в янтаре». И мы соглашаемся, сдаемся, лежим в постели «еще минуточку» и отказываемся от завтрака ради лишних мгновений сна.

Однако я в этом году впервые не чувствую на своих плечах цепкие лапки лени так остро, как раньше. Меня покорило море, маленький городок на побережье и его осенняя спячка. Зато лето-ом… вот когда была смерть! Мне, сибирячке, едва хватило сил его пережить. К такой удушающей, давящей и потихоньку убивающей жаре я никогда не смогу привыкнуть. Пока солнце нещадно палило, я не высовывала носа из комнаты, отсиживаясь под кондиционером, а любимая бабуля скакала вокруг, словно кузнечик, принося то мороженое, то прохладный компот/напиток/чай (нужное подчеркнуть).

Страшные дни. Не то что дома!

Мы с родителями ни за что не переехали бы из родной – суровой, холодной, но любимой – Сибири, если бы не обстоятельства. Отец до недавних пор носил гордое звание «бизнесмен»: у него была достаточно крупная фирма, занимающаяся шахтовым оборудованием. Но с заместителем и компаньоном нашему выдающемуся папе-директору не повезло. Сам сглупил, конечно. Пока мы всей семьей зимой летали в Тай, этот гад ползучий – а по совместительству «лучший друг» отца Виталя – затянул фирму в серьезные неприятности. Он неплохо скрывал, что подсел на азартные игры, но и на старуху бывает проруха. В наше отсутствие Виталя проигрался и растранжирил почти все деньги фирмы, а свою долю вообще заложил какому-то мужику. Думаю, дальнейшее развитие событий вполне ожидаемо? Пока мерзкий «соучредитель» где-то отсиживался, исчезнув со всех радаров, мы не только обанкротились, но и влезли в долги. Папа не оставлял попыток отыскать Виталия, чтобы повесить все на него, но получалось плохо.