Этика и психология науки. Дополнительные главы курса истории и философии науки: учебное пособие

Основная идея данной книги, которая, несомненно, будет с интересом встречена довольно широким кругом читателей, состоит, как мне представляется, в подчёркивании антропологического измерения науки, научной деятельности, коммуникации и собственно познавательных актов. Попросту говоря, Сергей Павлович делает своим предметом обстоятельство, которое в течение долгого времени оставалось на периферии эпистемологических и науковедческих исследований: в науке работают не какие-то особенные «учёные», а ЛЮДИ – со всеми своими достоинствами и недостатками. Очеловечивание образа учёного, отказ от отождествления науки и истинного научного знания своим следствием имеют призыв к реальной ответственности учёного за сделанную, а порой и сознательно не сделанную по каким-то причинам работу. Ведь только настоящий, а следовательно, в чём-то несовершенный человек, неизбежно время от времени ошибающийся и переживающий свои ошибки, в идеале как-то преодолевающий их, способен усмотреть моральную проблему и воспринять этическую аргументацию в пользу того или иного способа её решения.

Но во взгляде на науку сквозь призму морали и эмпирически данного сознания заложена ещё одна возможность, а именно – пересмотра самого статуса ЛОГИКИ НАУКИ как подлинного предмета современной эпистемологии. Этика и психология науки, принятые всерьёз, заставляют расстаться с иллюзиями абстрактной объективности познающего субъекта. Они требуют подходить и к самому познавательному процессу с теми же критериями и уделять ошибкам и заблуждениям то же внимание, что и общепринятым научным результатам, претендующим на истинность.

Итак, в предлагаемом читателю тексте учёный едва ли не впервые в отечественной научно-учебной литературе низводится из своей «башни слоновой кости» на грешную землю; и одновременно наука становится более понятной и доступной, а в перспективе – и практичной с точки зрения реализации своих инновационных идей. Книга профессора С.П. Щавелёва вносит заметный вклад в осознание этого процесса.

1 ноября 2009

г. Москва.

Не скрою, что автор этих слов, профессиональный филолог, с симпатией относится к вузовской учебной дисциплине, именуемой «История и философия науки», и жалеет, что ему в аспирантские годы не довелось основательно изучить и сдать экзаменом эту весьма полезную молодому гуманитарию, да, наверное, и естественнику дисциплину. В зрелом возрасте, разрабатывая курсы лекций для магистрантов от филологии по истории, проблематике и методологии науки о слове, с большим интересом изучил пособие группы авторов (Джегутанов Б.К, Стрельченко В.К, Балахонский В.В., Хон Г.Н. История и философия науки. Учебное пособие для аспирантов. СПб., «Питер», 2006. 368 с). Не прошли мимо моего внимания и другие учебные книги по означенной дисциплине. В них профессионально и обстоятельно обсуждалось большинство вопросов философского и науковедческого характера, но что касается раздела «Наука, мораль, нравственность», то он на фоне других казался неким довеском, хотя и обязательным, которому не повезло. Почему? Ответить на этот вопрос можно только после прочтения книги, которую читатель сейчас держит в руках.

Рефлексия о научном знании складывается из двух частей – что такое наука и кто такой учёный?

Думается, что толково объяснить, что такое наука, какова таксономия наук, научная парадигма и научная революция, вненаучное и псевдонаучное знание и т. п. вопросы, относительно легко, поскольку речь идёт о вещах определённых, объективно существующих и академически осмысленных и принятых.

Что касается рассказа об этике и психологии науки, то это уже искусство. С одной стороны, налицо кажущаяся простота: подбирай примеры, выстраивай из них нарратив и предъявляй полученное читателю.