Эти господа

Роман «Эти господа» является одним из немногих беллетристических отражений создания в последние годы еврейских земледельческих поселений в Крыму. Правда, с тех пор, как автор начал свою работу, с 1927 г., очень многое изменилось не только в количественном, но и в качественном отношении.

Количественно в 1927 г. налицо было лишь несколько сот переселившихся семей с посевной площадью около 20 тысяч га. А в 1931 г. в Крыму налицо имеется уже свыше двадцати тысяч человек еврейского земледельческого населения с посевом более 100 тысяч га в 75 деревнях, при чем из них около 5 тыс. чел, поселилось в 1931 г., а на 1932 г., по имеющимся заявкам и подготовке, намечено еще большее вселение. Кроме того, в Керчи, Евпатории, Джанкое имеется уже около полуторы тысячи еврейских промышленных рабочих, в Евпатории строится еще текстильно-металлический комбинат «Эмес» на три тысячи рабочих (первый цех, рассчитанный на 600 чел., только-что начал работать), начинается закрепление еврейских рабочих в крымских совхозах степной полосы на 1932 г. Назначено принятие этими совхозами, преимущественно вблизи Евпатории, тысячи постоянных рабочих из еврейской бедноты местечек Украины и Белоруссии.

Но еще важнее качественные перемены. В 1927 г., когда автор начал, и даже в 1929 г., когда он кончил свою книгу, еврейское крестьянское хозяйство в Крыму было еще в подавляющей части индивидуальным, вопросы «моей пшеницы», «моей лошади» играли основную роль, чувствовалось некоторое влияние кулацкой прослойки, как это отражено в романе т. Ройзмана; культурно-политическое строительство лишь начиналось.

Теперь, в конце[1] 1931 г., коллективизация охватила полностью всех переселенцев, кроме незначительной группы кулацких элементов, которые раскулачены и частью удалены. Все переселенческие деревни охвачены рядом МТС при чем осенью 1931 г. первым кончили озимый сев в Крыму две специально переселенческие МТС — Лариндорфская и Смидовичская. В 75 переселенческих деревнях выстроена уже сотня колхозных силосных башен, построены десятки кооперативных переработочных предприятий, заложена тысяча гектаров колхозного поливного огорода, построены общие конюшни и скотные дворы, колхозные птичники, овечьи кошары, — и все это материальное перевооружение закрепило коллективизацию, подчеркнуло преимущества колхозного хозяйства, нанесло сильнейший удар мелкобуржуазной частнособственнической психологии, принесенной переселенцами из своих отсталых местечек и мелких городов.

В процессе переделки хозяйства и условий существования переделываются и сами люди. В переселенческих деревьях имеются уже тысяча комсомольцев, более полусотии школ, несколько ШКМ («Школ Колхозной Молодежи» повышенного типа), десятки громкоговорителей и изб-читален, еврейский сел.-хоз. техникум им. Ю. Ларина около г. Саки, 32 национальных сельсовета, один национальный район, ряд с.-х. коммун, колхозных бань, столовых, детдомов, выходит районная газета «Ленинер вег» («Ленинский путь»), начинается стройкой еврейский педагогический техникум в поселке Фрайдорф, подготовляется устройство в 1932 г. металлического фабзавуча в Джанкое и текстильного фабзавуча в Евпатория.

Все эти крутейшие перемены не могли, конечно, отразиться в романе т. Ройзмана, и потому роман надо рассматривать не как фотографию нынешнего положения, а как беллетристическое отображение «вчерашнего дня» переселенческого движения, как своего рода исторический документ. В этом отношении он имеет несомненный интерес — ряд переселенческих типов схвачен верно и живо передан, чувствуется местами постепенный процесс превращения недавнего мелкого торговца и т. п. в гордящегося своей работой члена великой семьи трудящихся, заметна внутренняя борьба, противоречия и их преодоление. Не касаясь отдельных частностей, можно считать, что в общем начальные годы процесса перехода к земледельческому труду выбитой из привычной для нее колеи деклассированной мелкобуржуазной городской еврейской бедноты — нашли здесь себе в ряде отношений достаточно верное отражение.