Естественный отбор и социальный подбор в общественной жизни

Что составляет основные признаки живого существа? Возьмем простейшее из них — клеточку протоплазмы^{1}. Она нуждается в постоянном притоке извне энергии и материи; через нее происходит механический кругооборот. Но это не составляет еще ее отличия от неорганического мира, где также существуют механические кругообороты. Главным отличительным признаком является то, что клеточке присуща некоторая внутренняя сила, отличающаяся от внешних сил. В простой плесени, в амебе, это выражается в том, что она выдвигает свои отростки для захватывания пищи. До сих пор, даже самые последние научные исследования не могли объяснить действия простой клетки одними механическими законами — всегда получается некоторый остаток; этот остаток и характеризует всякое живое существо. Деятельность амебы, не исчерпываемая одними законами механики, получает свое объяснение, если обратить внимание на цель, к которой направлены ее действия. Вся ее деятельность направлена к поддержанию своего существования. Таким образом, этой ничтожнейшей частице протоплазмы присуще стремление к продолжению своей жизни. Это стремление, хотя и совершенно стихийное, слепое, не есть механическая сила; оно носит признак волевой силы, и мы считаем себя вправе считать его самым первичным зачатком воли.

Стремление к продолжению своего существования выражается во всякой органической единице не только в обладании некоторой волевой силой; оно также проявляется в способности к произведению себе подобного, в способности к размножению.

Нуждаясь для своего существования в притоке энергии и материи извне, всякий организм захватывает их. Но при своем постоянном размножении организм должен был встретить, в конце концов, препятствие, как со стороны природы, так и со стороны себе подобных. Встречаясь с этими препятствиями, волевая сила, присущая организму, толкающая его к продолжению своей жизни, заставляет его вступать в борьбу с ними или приспособляться к ним.

Таким образом, с первой же ступени проявления жизни мы встречаем борьбу. Последняя действительно должна считаться непременным спутником всякой жизни. Это давно уже обращало внимание мыслителей; напомню слова Лейбница: «мир возможен только на кладбище». Самое же интересное в данном случае это то, что именно борьба — борьба за существование может рассматриваться как могущественная причина дальнейшего развития органической жизни. Напомню дарвинское объяснение происхождения видов.

Более приспособленный к борьбе имеет более шансов выжить, а, следовательно, и размножиться. Его приспособленность на основании закона наследственности может передаваться потомству. Благодаря этому случайные признаки (свойства), благоприятствующие успешнее вести борьбу за жизнь, закрепляются в потомстве. Это приводит к двум выводам: 1) о существовании эволюции в формах органической жизни, 2) к закону естественного отбора, согласно которому выживает наиболее приспособленный к борьбе (к жизни), то есть более совершенный.

Естественный отбор действует среди всех живых существ; он обусловливает развитие органического мира. Его существование среди низших представителей органического мира доказывается эволюцией последнего. Но он действует также и среди высших представителей, то есть и среди человечества, только воздействие его более сложно. Он не исчерпывается здесь одной борьбой за материальное существование; он обнимает также и духовный мир. Я подчеркиваю это, ибо долго разграничивали в каждом организме физическое и духовное существование; обе эти стороны слишком тесно связаны для этого; человек не заключает в себе резко отделенные части: чувство, разум, волю — все это тесно переплетается.

Природа, одарив органическое вещество жизнью, с присущей ей некоторым волевым началом, втиснула посредством естественного отбора и эту жизнь в железные рамки закона. В законе естественного отбора мы находим примирение между свободой воли и подчинением закону, вопроса, так много занимавшего философские умы.

Но один естественный отбор не может обусловливать все явления органической и социальной жизни: в этом, мне кажется, и заключается ошибка дарвинистического направления в социологии^{2}.