Если уходят пришельцы

Недавно я попал в странную историю. Её вполне можно посчитать фантастической или совершенно невероятной. Но уверяю вас, не стоит пенять на мою голову – с ней полный порядок! И все чудеса, о которых я готов вам рассказать, со мною происходили наяву. Потому – никакая это не фантастика!

Догадываюсь, что всё это вас не убедило, и всё же я обязан рассказать о своей истории не только вам, а всем-всем. Чтобы узнали… Ну, не знаю, кто! Лучше бы тот, кто управляет нашей страной, а ещё лучше – всем миром. Должен же хоть кто-то решительно разобраться во всём? Это ведь необходимо для нашего общего спасения! Должен же кто-то принять меры! А мне всё больше кажется, что никто вообще не хочет знать ничего, не хочет думать, не хочет действовать… Даже шевелится не хочет, если это для всех, а не для него самого!

Вот меня всерьез и не слушают. С одной стороны понятно – мой возраст им помеха! Что важного способен рассказать тринадцатилетний мальчишка? Потому меня называют то фантазёром, то, мечтателем. Или молча усмехаются. Интереса не проявляют! Советуют отвлечься чем-то полезным!

До чего же странные люди! Неужели действительно такие, как они, сотворили на Земле всё то, чем сегодня можно гордиться?

Ну, почему вы, люди, принимаете близко к сердцу лишь собственные заботы? Причем, для пущей важности вы раздуваете их не иначе как в глобальные проблемы! Уверяю, настоящие проблемы для вас уже не за горами! А вы слепо живете сегодняшним днем, отгораживаясь оттого, что сулит вам день завтрашний! И свою слепоту называете житейской мудростью, хотя с подобной мудростью недолго и лоб расшибить. А можно и вообще головы лишиться! Предвидеть же нужно, интересоваться, планировать, в конце концов… Тогда удастся и соломку подложить… Настолько беспечно, как вы привыкли, долго жить не получится!

И мне всё больше кажется, что моя история о первоочередных угрозах нашему миру – не для слепых котят, вроде вас! Но если вы не котята, почему не принимаете меры хотя бы для собственного спасения? Почему стирка, какой-то футбол или новый телефончик способны заслонить для вас всё на свете! Или надеетесь, будто само рассосется? Без вашего участия? И кто-то опять подставит свою грудь под пули, предназначенные вам?

Наивные! Вы всё-таки дождетесь своего Армагеддона, так и не осознав простейшей истины – без вашего участия, без ваших жертв и совместных усилий, ничего в этом мире не решится. Для вас, по крайней мере, не решится! А если что-то и получится, то совсем не то, что хотелось вам. Спокойной ночи!

Теперь – по существу! Но начну издалека, поскольку без некоторой подготовки вы мне тем более не поверите. Я уже проверял!

Моя странная история началась с того, что к нам – то есть, ко мне, моим родителям и к моей старшей сестре – приехал в гости дед, наш общий любимец. Он мне дед по линии отца. Он очень солидный человек, когда-то был главным инженером крупного завода. Все уважительно величают его Алексеем Павловичем, а живет он в Украине. Так и говорит, между прочим, – в Ук-ра-и-не, потому что, не на окраине России, как некогда считали и писали, а в самом центре современной Европы. Это Россия теперь на окраине! (Моя мама на это всегда красноречиво улыбается). А дед там живет, с его же слов, испокон веков. Зато наша семья – это тоже мой дед говорит – «долго цыганила по стране, а потом, уже к концу военной службы главы семейства (моего отца), обосновалась в городе, где за четыре века не сумели даже грязь как следует прибрать».

Поясняю намек деда: есть такое место, и называется оно Саратовом. Родителям, помню, очень подобного финала к концу службы не хотелось, но так уж военная судьба распорядилась. Мне поначалу было безразлично, куда ехать, ведь от прежних друзей всё равно оторвали. Такое происходило за мою жизнь не впервой! Потому я быстро и к Саратову привык, едва занялся своими любимыми книгами и моделированием самолетов. Заодно научился не замечать и странные достопримечательности нового населенного пункта. Но не о том мой рассказ!

Так вот, приехал к нам дед. Все бесконечно обрадовались! Долго целовались и обнимались, много ели, за столом почти кричали, каждый о своём, о наболевшем, и от избытка чувств не слушали друг друга. Но следующий день всех успокоил и, как шутит мой отец, привел «к нормальному бою».

И покатилась наша жизнь прежним курсом и без особых передряг. Родители с утра разбежались по своим работам. Сестра, опять безнадежно проспав, сорвалась на занятия в институт, а я засел за школьные задания, поскольку учусь во вторую смену.