Если ты будешь рядом

– Он, – мужчина провел рукой над кристаллом, и в воздухе зависло красивое, хищное лицо. Немного грубоватые черты. Острые скулы, прямой нос, волевой подбородок. Полные губы, яркие, алые, к которым так и хочется прикоснуться в поцелуе. Она даже губы облизнула в предвкушении. Черт, что это с ней? Откуда такие мысли? Девушка отвела взгляд от лица и прислушалась к своим ощущениям. Ничего. Ни желания, ни даже легкого влечения к этому объекту. Почему тогда ее так и тянет снова посмотреть в эти глаза. Стоп, глаза!? Девушка снова подняла взгляд. Посмотрела в черные глаза. Нет, не глаза. Провалы. Пропасть. Бездна, на дне которой притаилась преисподняя. Его глаза завораживают, лишают свободы, памяти, чувств, навязывая свою волю и желания. В эти глаза смотреть страшно, но желаннее этих глаз нет ничего на свете. Она услышала тихий смех и с трудом сфокусировала свой взгляд на хозяине.

– Кто он? – горло пересохло, и голос отказывался повиноваться. В голове шумело от недостатка кислорода. А она и не заметила, что даже перестала дышать, пока смотрела в эти колдовские глаза. Девушка украдкой посмотрела на руки. Они мелко подрагивали. По пальцам правой руки пробегали искры, в левой руке активировался водный кинжал. Черт, черт, черт. Всего один взгляд и ее защита активировалась.

– Он твое новое задание, моя красавица, – его руки легли на плечи сидящей в кресле девушки. Он с силой сжал их, оставляя на плечах красные отметины. Потом они нальются синевой, станут багровыми, но это потом. Сейчас девушка застыла, пережидая боль от сильных рук, не издавая ни слова, ни звука. Главное не показать, что ей больно, иначе чудовище сорвется с цепи. И тогда она пожалеет о том, что позволила себе эту маленькую слабость – быть женщиной. Она успела задержать дыхание, прежде чем его руки переместились на шею и сжали ее, лишая дыхания. Слава богу, что на ней ошейник, иначе он запросто сломал бы ей шею. Он ласкал ее, но была ли это ласка? С его стороны – да. Но с ее – только боль. Перед глазами начали мелькать серебристые точки, воздух заканчивался. Она сжала кулаки. Ждать, не дернуть ни одним мускулом, не показать страха. Она улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка не выглядела жалко и прохрипела:

– Еще, мой господин, – руки на шее тут же разжались и ее бросили в кресло. Он смотрел на нее с ненавистью, отвращением и брезгливостью. Девушка ответила взглядом, в котором он прочитал обожание и готовность на все. Мужчина отвернулся, а она в душе возликовала. Он потерял интерес. Снова. Она поняла это уже давно. Ему нужен страх, безотчетный ужас и как итог – сопротивление. Вот тогда его сила выходила из-под контроля, и он уничтожал своих рабов, как марионеток, как кукол, которыми они, впрочем, и являлись, по одной ломая кости и разрывая мышцы. Он почти убивал их, останавливаясь на самой грани, заставляя снова и снова проходить через боль восстановления. Ведь в их боли, в их страданиях он получал свою силу и наслаждение. Она уже давно поняла, что ему нужно и задалась целью помешать ему, получать желаемое. Согласного изнасиловать нельзя. И она перестала сопротивляться, разрешая, давая ему право творить со своим телом все, что ему захочется. Она помнила, как он впервые взбесился, почувствовав ее согласие. В ту ночь он практически убил ее, потом восстановил магией ее тело, и снова довел ее почти до смерти своими пытками. И снова, снова, снова. Она потеряла счет, своим страданиям и мукам, каждые из которых она принимала с улыбкой и тихой просьбой. Все, что в ту ночь услышал ее хозяин, было только одно слово – еще. Господин стал вызывать ее к себе все реже и реже, хотя раньше она была его любимой игрушкой. Ее место в его сердце занимали другие игрушки, она же перестала его интересовать. И теперь он использовал ее как наемницу, отправляя на задания, чтобы либо убить, либо защитить интересующий его объект. Мужчина повернулся к ней, и девушка собрала всю свою волю, чтобы не показать страха, который всегда испытывала в его присутствии. Она встала, подошла к тому, кого ненавидела всеми фибрами своей души и прижалась к нему, обнимая за талию. Мужчина с силой разжал ее руки и оттолкнул девушку от себя. Она скорчила недовольную рожицу. – Ты перестал вызывать меня к себе. Я в чем-то провинилась, господин?

– Ты мне надоела, – спокойно ответил он. Девушка улыбнулась. Он, как всегда, в своем репертуаре. Думает только о себе. Никакого такта или сожаления. Но его слова обрадовали. Она надоела, значит, он уже никогда не позовет ее. Господин никогда не возвращается к своим игрушкам повторно.

– Мои инструкции, – как можно менее эмоционально произнесла она.