Если постараться

В сборнике «Если постараться» мы переиздаём две повести Аделаиды Александровны Котовщиковой: «Ох, уж эта Зойка» и «Пять плюс три».

Жизнь первоклассницы Зойки полна неожиданностей и радостных, и огорчительных. Девочке во всём хочется быть похожей на своего старшего брата Глеба. Но Глеб мальчик серьёзный, уравновешенный, и Зойке трудно приходится с её строптивым характером.

Герой повести «Пять плюс три» второклассник Матвей Горбенко увлечён математикой — сколько с ним происшествий случилось из-за хитрых задачек, примеров, и особенно из-за цифр, с которыми он играл и понарошку, и всерьёз. В жизни мальчика тоже произошло много важных событий.

Обо всём вы узнаете, прочитав эту книгу.

На веранде, на краешке стола, красовалось блюдечко с розовой каёмкой. На блюдечке — груда тёмно-лиловых слив.

Зойка выскочила из комнаты и видит: дядя Юра, длинный, голый до пояса, в одних спортивных брюках, стоя читает газету. В одной руке газету держит, а другую протянул и — хвать сливу, да в рот.

— Ты зачем ешь поросёнкино? — закричала Зойка. — Думаешь, студент, так тебе всё можно?

Дядя Юра сморщился и выплюнул сливу в открытое окно веранды, в сад.

— Фу! А как же свинячья еда на людском столе оказалась?

— Я на минутку поставила. Сейчас понесу Ваське в сарай. Для лучшего знакомства.

— А, так тут свиньи ещё не касались? — дядя Юра преспокойно забросил себе в рот две сливы подряд.

— Одна свинья уже прикоснулась! — с возмущением выпалила Зойка, схватила блюдечко двумя руками и отскочила с ним в сторону.

— Ничего-о себе! — дядя Юра покачал головой. — Если ты, Зайка, в шесть лет такая нахалка, то что же с тобой будет потом?

— А ты зачем маленького поросёнка объедаешь? — сердито, чтобы скрыть смущение, пробурчала Зойка и с блюдечком в руках побежала в сад.

Сарайчик был заперт. Хозяйка дачи, как видно, уже кончила кормить Ваську и ушла. В сарайчике глухо и сыто похрюкивало. Немножко Зойка послушала и побрела прочь.

Значит, напрасно она пожалела для дяди Юры слив. Да ещё и обругала беднягу. Зойка кинулась к дому. Но веранда была пуста. Дядя успел куда-то уйти.

Зойка быстро съела сама все сливы, а блюдечко кинула на стол. Ему бы встать, как полагается, а оно вдруг покатилось, на краю стола секундочку поколыхалось, словно раздумывая, что ему делать, и брякнулось на пол.

— Это что разбилось? — послышался в глубине комнаты голос бабы Веры.

Зойка сошмыгнула со ступенек в сад. Густые кусты сирени скрыли её в один миг.

Через застеклённую стенку веранды она хорошо видела бабу Веру. Вздёрнув очки на лоб, баба Вера озиралась по сторонам.

— Что там? — спросил голос бабы Любы. И она тоже вышла, повязанная фартуком. На плече у неё висело кухонное полотенце, а на лбу прицепилась веточка укропа.

«Баба Люба, у тебя висюлька, а ты не чувствуешь», — чуть-чуть не сказала Зойка, но удержалась.

— Не пойму, что здесь звякнуло, грохнуло? — сказала баба Вера.

— Да вон же осколки на полу. — Баба Люба нагнулась. — Ой, моё любимое блюдце!

— Наверно, кошка столкнула, — сказала баба Вера. — Вечно эти кошки по столам скачут.

Пыхтя, баба Люба подбирала черепки. Она была очень полная, и ей было трудно нагибаться.

— А дети где? — спросила она.

— В саду гуляют, — ответила баба Вера уже из комнаты.

Баба Вера была, наоборот, худая и проворная, но очень рассеянная. Уходя, она уронила носовой платок и не заметила. Баба Люба, кончив собирать остатки любимого блюдечка, подобрала платок своей сестры и тоже ушла.

Зойка вылезла из укрытия и отправилась искать Глеба. Настроение у неё сделалось прескверное. Одни неприятности кругом! Не удалось угостить поросёнка, обнахалила дядю Юру, а теперь он, чего доброго, не захочет с ней возиться и играть в бадминтон, заставила бабу Любу шарить по полу, подбирая осколки блюдечка, разбитого, может быть, кошкой. Может быть! А главное, куда-то девался Глеб.

Когда бежала за сливами для поросёнка, Зойка видела Глеба недалеко от калитки. Он играл в мячик с Гришей. Гриша жил на соседней даче и дружил с Глебом. Но теперь мальчиков возле калитки уже не было. Неужели Глеб посмел удрать на улицу без неё? Когда им вообще одним на улицу не разрешается. Особенно ей. Глебу до водяной колонки можно. Всё-таки он на год старше. Дальше колонки ему тоже нельзя. Там вскоре начинается шоссе, по которому ездят автобусы и всякие машины.

А что же она будет делать без Глеба по утрам, когда они вернутся в город? И зачем мама её родила на целый год позднее, чем Глеба? Страшная несправедливость! Вот теперь Глеб пойдёт в школу, а она нет. В последнее время он зафасонил — прямо терпеть невозможно. На каждом шагу твердит: «Ты ещё маленькая. Я пойду в школу, а ты не пойдёшь!» Это — когда он ещё только собирается стать школьником. А когда на самом деле станет — тогда что будет? Вот убежал куда-то и её не подождал. Безобразие!