Если посмотреть вокруг

Это случилось в то самое утро, когда запели автобусы. Каждый год бывает такое утро. Почти всегда в этот день солнце встает особенно рано и сияет особенно ярко. Не знаю почему — то ли ему нравятся поющие автобусы, то ли оно радуется, что пришло наконец настоящее лето. Ведь если уж автобусы поют, то лето действительно пришло.

Да, это было в то утро, когда пели автобусы. Они катили по улице один за другим: красивые — красные, синие, зеленые. Из их окон высовывались яркие флажки, развевающиеся на ветру, и горны, сверкающие на солнце. И еще из окон автобусов вырывалась песня. Когда автобусы проезжали мимо меня, я видел, что поют ребята, но когда машина удалялась, ребят уже не было видно, а песня слышалась. И казалось, что поют автобусы.

Итак, автобусы пели, а я смотрел на них и раздумывал, как побыстрее и получше выполнить поручение. Поручение, так мне тогда казалось, было не очень трудное: проверить жалобы стрекоз, бабочек и пауков на несправедливое к ним отношение. Надо было узнать, кто и почему их обижает. Только и всего.

Я пошел на вокзал, сел в электричку и поехал в лес. Мне было все равно, в какую сторону ехать: ведь в любом пригородном лесу можно найти и стрекоз, и бабочек, и пауков. В поезде я думал о том, как все-таки хорошо, что жалобу прислали стрекозы, бабочки и пауки, живущие в наших краях. Вот если бы пожаловались, например, слоны или львы, было бы гораздо хуже — пришлось бы ехать в Африку.

Лес встретил меня, как всегда, прохладой, шелестом листьев и птичьими голосами. Побродив немного по опушке, я выбрал тропинку и пошел по ней. Тропинка скоро привела меня на поляну. «Где-нибудь здесь, — подумал я, — надо искать тех, ради кого я приехал сюда». И только подумал, как совсем рядом со мной раздался звонкий веселый голосок:

— Здравствуйте! Долго же вы добирались к нам!

Я посмотрел вокруг, но никого не заметил.

— Да вот же я! — снова раздался голос. — Ох уж эти люди! Прямо слепые какие-то!

Голос доносился с ветки куста, росшего на краю полянки. Но ни на кусте, ни под кустом никого не было. И только когда я подошел совсем близко, увидел большую стрекозу-коромысло, сидящую на ветке.

— Это вы разговаривали? — спросил я.

— Ну конечно! — ответила стрекоза и тряхнула своими прозрачными крыльями. — Наконец-то вы приехали!

Я не знал, как быть: поверить, что стрекоза действительно разговаривает со мной, или решить, что это просто сон. Наконец я догадался и спросил:

— А разве стрекозы разговаривают?

— Вообще-то нет, — ответила стрекоза, — но когда невозможно молчать — приходится. А нам уже стало невозможно молчать! Обиды — раз, непонимание — два, незнание — три…

Стрекоза минутку подумала и стала по очереди перечислять свои обиды. При этом она каждый раз загибала по одной лапке. Но лапок у стрекозы только шесть, она их быстро все позагибала и уже не могла сидеть на веточке. Тогда стрекоза чуть подпрыгнула и повисла в воздухе у самого моего лица, мелко-мелко трепеща крылышками. Она висела как будто привязанная, хотя я видел — ничего, кроме ее собственных крылышек, не помогает ей держаться в воздухе, — и продолжала говорить. О том, что я узнал от стрекозы, я сейчас вам расскажу, ребята. Но, честное слово, я никогда бы не стал вам это рассказывать, если бы потом не убедился: стрекоза говорила мне истинную правду. Я это все проверил и даже кое в чем дополнил рассказ стрекозы, кое-что уточнил. И еще одно: стрекоза рассказывала о своих обидах и о своих достоинствах не очень последовательно, иногда забегая вперед и перескакивая с одного на другое. Я все привел в порядок, расставил запятые, и вот теперь вы можете рассказ стрекозы прочитать.