Если бы не ты[СИ]

И снова самолет.

За пятнадцать лет ее блистательной карьеры она возненавидела самолеты. И она могла бы отказаться от всего, у нее была возможность. У нее было все, о чем она мечтала. Дом на берегу моря, положение в "высшем" обществе, общее признание, три прекрасных дочери и любящий муж. В том любила ли она его сама, она иногда задумывалась. Сказать ему просто "люблю" было для нее не сложно. Она не раз это говорила. Но каждый раз в душе у нее при этом возникало странное ощущение, которое она сама не могла объяснить.

Иногда их отношения казались ей больше партнерскими, чем супружескими. Насыщенный образ жизни не давал возможности думать об этом серьезно и размеренно, поэтому все всегда оставалось на своих местах, и карьера, и признание, и дочери, и муж.

Оставались так же и самолеты. А она любила поезда. Она любила успокаивающий стук колес. Любила не самый приятный запах перрона. Любила наблюдать за сменой пейзажей за окном. Любила простоту соседей по купе. В поезде она приехала покорять Москву, и она приняла простую провинциальную девочку и прославила на всю страну, и на весь мир. А теперь в эту самую Москву нужно было прибыть по скорее, потому что сегодня на работу. Потому что выходных было всего три дня. Три дня, чтобы побыть рядом с дочерьми дома. Она не видела их два месяца, и теперь снова от них улетает.

Иногда она презирала себя за то, что настояла на том, чтобы они жили в Ялте. Они не должны были видеть всего того, что происходит в Москве. Они должны дышать чистым воздухом, а не той серой гарью. Но каждый раз в самолете приходили эти моменты презрения, и ей очень хотелось плакать!

— Простите, это место свободно? — спросил ее мужчина.

Она подняла на него глаза. Слезы, наворачивавшиеся на них, тут же исчезли. Никто не должен видеть ее плачущей. Никто и никогда.

— Да, конечно…

Почему-то ей показалось, что пауза слишком затянулась, хотя прошло всего пара секунд, и она даже немного смутилась. Может все дело в его взгляде? Но что в нем такого? Совершенно нормальный, спокойный взгляд ввел ее в замешательство.

Она встала и пропустила его к окну. Она не любила сидеть у окна. Она была реалисткой, а пребывание над облаками казалось ей каким-то сказочным и романтичным, что по сути своей противоречило ей, и потому пугало.

Самолет взлетел и набрал высоту. Кто-то из пассажиров вздохнул с облегчением, а кто-то просто улыбнулся, и, казалось, все были счастливы от удачного взлета.

Ее сосед вдруг засопел, втягивая воздух, запрокинул голову назад и нервно зашарил по карманам пиджака.

— Что с вами? — встревожено, спросила она.

— Ничего все в порядке…

— У вас кровь, — она сначала растерялась, но потом достала из сумочки платок и протянула его соседу, — возьмите! — настоятельно попросила она.

— Спасибо…

Не то, что бы она испугалась, она не боялась крови, она столько всего видела, еще и по-хлеще, правда ненастоящего, но тем не менее. Конечно, сначала было жутко и неприятно, но потом она привыкла, на столько, что десять лет назад не поверила, что ее муж умер. И хотя он и лежал не совсем естественно, точнее наоборот, совсем неестественно. И его глаза были совершенно стеклянными, и никак на нее не реагировали. И его голова была проломлена или даже почти вскрыта, и крови было повсюду безумно много. И она все равно не верила в то, что он мертв. Она не верила до последнего. Кажется, даже когда его уже похоронили, она не могла поверить, что его больше нет.

Наверное, его она тогда любила. Да что там "наверное", она его действительно любила, она была с ним по-настоящему счастлива. А с другими она была счастлива только сначала, а потом все становилось просто и обыденно, и уже не доставляло такой радости, как было раньше.

Потом все стало другим, не таким, как прежде. Изменилась и она, и ее жизнь. Все перевернулось, и больше не могло быть так, как было когда-то.

Платок стал совсем красным. Кровь не переставала идти. И сосед все также жалко всхлипывал.

Сейчас она могла бы просто сидеть, сложа руки, со спокойной душой. Ведь она проявила милосердие, и одолжила свой собственный носовой платок. А ведь он ей, может быть, еще будет необходим, а она вот так великодушно его отдала в самолете мужчине с соседнего кресла. Но она никогда не могла быть бесчувственным бревном, хотя иногда это и требовалось, и душа у нее не могла быть спокойной. Тем более что этот человек выглядел таким жалким.

Она немного подумала, и снова посмотрела на соседа с сочувствием. Кажется, она сейчас только резину тянет, а не помогает, соображая, что и как лучше сделать. Чего думать-то? Что в таких случаях предпринял бы ее второй муж? Он, кажется, сказал бы, что нужно действовать. Да, он всегда так говорил. Он всегда действовал быстро и соображал в сторону правильных действий тоже быстро, даже если это не требовалось. Особенно когда это не требовалось! Может быть, поэтому у них ничего не получилось?

Ну, что за мысли такие?

Она на себя разозлилась.