Если бы

Киев, 2007г.

По-летнему тёплый октябрьский вечер изменился. Небо придавило свинцом лесопосадку. Ветер кинулся на забор с колючей проволокой, заключившей постройки с черными отверстиями выбитых стёкол. Яростный порыв содрал с деревьев листья и болтая с пылью погнал во мрак, завывая в трубах брошенной фабрики.

Два прожектора на крыше здания высветили двор. Сотни автомобилей окружили ремонтно-механический цех и выплеснулись за полицейское оцепление в ночь. Асфальт дрожал, будто в толщу вгрызлись отбойные молотки. Наэлектризованный звук взорвал пещеру цемента и песка, разнёсся на километры, вибрируя в окнах жилых домов. Бетонные стены дрожали. Свежая побелка белёсыми клочьями плясала в рваном свете и оседала в волосах фанатов.

Впервые на рок-концерте, Лина Калетник ждала чего угодно, но точно не увечий. Жёсткие басы оглушали. Барабаны разрывали грудь. Свистело и ревело со всех сторон. Отличаясь силой и громкостью, драматический тенор сотрясал и уплотнял адский котёл. Лина ничего не видела. Оберегала лицо от чужих локтей, рюкзаков и жмурилась, вцепившись в металлическое ограждение. Сдерживая давление потных тел, она мечтала оказаться в накуренном клубе.

На маленькой сцене чёрные силуэты скупо двигались, раскачивались в такт цельной, одновременно тяжёлой и хрупкой мелодии. Объёмные ноты держали в напряжении каждый вздох. Казалось, мрачность музыкантов стягивалась квадратными комбиками, трансформируясь в зрительский экстаз.

– Он, смотрит! Смотрит! – визжала Натали, колотя в плечо. – Смотри!

– Что?

Лина с трудом покрутила головой. Истеричная масса навалились, выпрыгивала из забитой фан-зоны. Оттопыренные "козой" пальцы тянулись к белой фигуре на краю площадки. Боковые экраны увеличили закутанный в дым силуэт. Лиловый туман над лесом рук просверлили глаза. Вкрадчивый, завораживающий голос пустил мурашки по коже. Он нарастал, обволакивал и закипал в венах, переходя в агрессивный гроул. Фронтмен выколачивал из гитары жизнь, самозабвенно исполняя сольную партию по нервным окончаниям.

– А-а-а! Видела?!

Кровь взорвалась и бросилась в лицо. Под сдавленными рёбрами прошёл хриплый ток. Лина потеряла власть над телом. В глубине рвался наружу дикий неуправляемый отклик. Заряженная царящим неистовством, ломая о решётку ногти, она закричала со всеми.

Надрывная нота задрожала на пике и оборвалась. Зал испустил долгий тысячный вздох. Со сцены полетели барабанные палочки и медиаторы. Фанаты с воем бросились, вырывать друг у друга трофеи и замерли...

Киловатты синего света взорвались и медленно стухли.

Зрители ослепли, захлебнулись эмоциями. На долю секунды все пережили смерть.

Плод воображения. Феерическая галлюцинация. Эта ночь была – всем. Словно корабли после шторма, мокрые фигуры растеряли ориентиры, оплывая как восковые. Голубоватое марево разлилось под потолком и спустилось на чёрное покрывало в глубине пустой сцены.

– Ю-ху! – вскинула руки Натали, запоздало аплодируя.

Прильнув к широкой груди Андрея Старкова – былой звезды детско-юношеской баскетбольной лиги – Лина дрожала:

– Это сумасшествие... – прошептала охриплым голосом, – безумная ночь!

– Подожди подруга, она ещё не кончилась! Неужели будешь спать в день рождение?– засмеялась Натали, пихнув Старкова в бок. – Тебе не позавидуешь, чувак! Придётся здорово поднатужиться, чтобы затмить Берри!

С высоты почти двухметрового роста Андрей глядел поверх голов. Он оставил колкость без ответа:

– Если собираетесь отхватить автографы, советую шевелиться. Желательно опередить, вон ту, не хилую толпу.

– Возьмите, – борясь с головокружением, Лина сунула ладонь во влажный карман джинсов и достала пригласительные: – Я не пойду. Подожду в холле.

– Никто никого не будет ждать. Пойдём вместе, – оборвал Андрей.

– Но, билета два!

– У меня появился третий.

– Откуда?

– Ага, просвети нас.

– Ты же не участвовал в розыгрыше! Где раздобыл? Разве они продаются?

– Уверен, что менеджер автосалона может себе это позволить? – съязвила Натали.

– Уверен! Если играет в покер круче босса. Хватит трепаться, пошли!

– Ой! – Лина зацепила на буксир ладонь подруги и протиснулась за Андреем по чужим ногам.

Разгорячённая орава выходила из транса, набиваясь в узкий коридор. Давление сплющило и вытолкнуло толпу в светло-серое помещение размером с ангар. Наспех оборудованный конференц-зал пах свежей краской и сыростью. Сваленные в углах покорёженные стеллажи и гнилые паллеты выступали из груды металлических обрезков и кирпичей. На потолке тускло мерцали гофрированные трубы.

Перед высоким подиумом толпились репортёры, устанавливали микрофоны в центре длинного стола. Фотографы с операторами прилаживали на штативы камеры, занимали лучшие места и теснили фанатов за защитные экраны вглубь сектора похожего на вольер.