«Если», 2008 № 04

Женщина взошла на борт в Лейре. Команда роптала, так как женщинам и рабам ступать на гернийские боевые галеры запрещалось. Но капитан твердо сказал, что она останется. Возможно, он приглядел ее для себя. Впрочем, она не отличалась привлекательностью, даже если учитывать неприхотливость вкуса моряков — высокая, плотная, широкоскулая, с глазами, прикрытыми тяжелыми веками, отчего цвет их разглядеть невозможно. Она была одета для дальнего путешествия — в теплую куртку и фуфайку, кожаную юбку и низкие прочные сапоги с подковами. Но то, что она решилась путешествовать на боевой галере, одна среди полутора сотен мужчин, свидетельствовало либо о большой тупости, либо о крайней развращенности, либо о полном равнодушии к собственной судьбе, а может, обо всем этом вместе. И ее могли бы сразу, несмотря на приказ капитана, без затей вышвырнуть за борт, если бы не произошли события, сразу заставившие всех забыть о ее присутствии.

Неизвестно, кто первым увидел Тиугдала, помощника капитана, ушедшего в Лейру с поручением. Он бежал по берегу бухты и орал:

— Гахор! Гахор!

Это имя заставило всех насторожиться. Гахор был капитаном «Рарога», вместе с которым «Фаланг» Джерреда несколько дней назад потопили торговый караван из Нанны. Получивший пробоину в бою «Фаланг» остался чиниться в ближайшей бухте Лейры, а весь захваченный груз был погружен на «Рарог» и переправлен в Герне. Приз Гахор поклялся честно поделить с Джерредом. И вот теперь в Лейре стало известно, что Гахор нарушил клятву и, не став дожидаться прибытия «Фаланга», отплыл в сторону Ируата.

После того как Тиугдал сообщил все это капитану, никто на «Фаланге» не колебался ни мгновения. Все знают, как поступают с предателями. Ударил барабан, сперва — собирая гребцов к веслам, а затем — задавая им темп. Парус пополз вверх. Ветер был попутный, решимость велика, и вскорости «Фаланг» вырвался из бухты на юго-восток, по направлению к Ируату, дабы настичь врага до того, как он войдет в воды Нимра — клятвенно мирные воды.

Женщины в это время не было видно; то ли спряталась куда, то ли просто не попадалась на глаза — никто не обратил внимания.

Большинство мореплавателей предпочитали в своих странствиях по Внутренним морям придерживаться береговой линии. Но гернийцы не относились к их числу. В отличие от других народов, приковывавших к веслам галер рабов и каторжников, по закону Герне гребцами могли стать только свободные люди. Моряки в случае необходимости брали в руки оружие, воины же, когда требовалось, присоединялись к гребцам, не боясь намозолить руки. Как же иначе в морях, где людям угрожают кракены, рыбодраконы, мантихоры, поющие туманы и другие опасности, имена которых невозможно даже произнести? Этим законом гернийцы объясняли свои успехи на море — и были правы. Соперничать с Герне мог, безусловно, Нимр, далекие Лунные острова и отчасти Димн, — последнего, впрочем, гернийцы не признавали, что само по себе служило косвенным подтверждением. И только. А ведь портов на Внутренних морях, как говорится, что блох на бездомной собаке. И гернийские корабли, пиратские и купеческие, достигали их всех. Герне был сильным городом-государством, хотя процветающим вряд ли: слишком суровы были обычаи.

Небо темнело, хотя далеко еще было до заката, и ветер усиливался. Все чаще бил барабан на корме, и гребцы, чьи спины не знали бича надсмотрщика, круче налегали на весла. Они шли за своим, и если бы кто-нибудь посмел им помешать — разобрались бы и без капитанского приказа. Сам капитан стоял у борта, оставив Тиугдала у рулевого весла, напряженно вглядываясь в ту сторону, где ожидал увидеть «Рарог». И он его увидел. Джерред хрипло завопил от радости и начал отдавать приказы матросам и воинам.