«Если», 2003 № 06

Конрад прежде никогда не видел разъяренной толпы и уж тем более отродясь не был ее составной частью. Толпа, подобно океанской волне, предлагает тебе лишь две альтернативы: нестись куда-то на ее гребне или очутиться на дне. На гребне, если честно, оказалось очень здорово, и Конрад от души позабавился, участвуя в набеге на эллинг и краже весел каноэ. Попутно выяснилось, что воспитатели попросту их боятся… Струсили перед буйной компанией четырнадцатилеток!

Даже физкультурник Денгл по прозвищу Скала отступил перед ними, держась поближе к хижине, где помещался кружок народных промыслов (в просторечии именуемых, понятно, дерьмородными промыслами). В косом свете миниатюрного рукотворного солнца мощная спортивная фигура Денгла отбрасывала на обмазанную глиной бревенчатую стену угрожающе широкую тень.

— Какого дьявола! Что вы затеяли, парни? — с тревогой в голосе воскликнул он.

— Хотим свалить отсюда! — весело сообщил ему Баскаль, за что был немедленно вознагражден одобрительными воплями своих товарищей. Конрад в экстазе горланил не тише других.

— Да здравствует принц Баскаль! Гип-гип-урра-а-а! Ура принцу Баскалю! Ура Освободителю!

— Это летний лагерь, — справедливо указал физкультурник. — Место для отдыха, верно? Вы здесь, чтобы хорошо провести время, разве не так?

— Вот уж спасибо! Сыты по горло! — нагло ответствовал воспитанник Баскаль. То есть Баскаль Эдвард де Товаджи Латуи, наследный принц Королевства[1] Сол.

Самые отъявленные плохиши Стив Граш и дуболом Хо (чья фамилия официально писалась «Нг», но звучала гораздо ближе к «Э») начали обходить Скалу с левого фланга, время от времени громко улюлюкая. В правой руке у каждого было весло, в левой — дымящийся сигаретный окурок, и этими бычками они демонстративно размахивали. Разумеется, сие не укрылось от внимания Денгла.

— Мне придется кого-нибудь отметелить? — холодно осведомился здоровенный физкультурник. Судя по его виду, он уже достаточно разозлился, чтобы приступить к зуботычинам, хотя и продолжал держать себя в руках. В конце концов, работа Денгла состояла в том, чтобы укрощать «неблагополучных мальчишек».

— Это мы тебя отметелим! — рявкнул Хо Нг, ударяя его веслом по черепушке, а вернее, пытаясь ударить. Денгл без труда отбил весло рукой, но это не принесло ему никакой пользы, поскольку Стив не упустил удобного случая ткнуть его в пах своим веслом. Физкультурник согнулся пополам с каким-то квакающим стоном, хотя на ногах устоял. Да, четырнадцать неблагополучных мальчишек разом явно оказались за пределами его недюжинных возможностей.

Конрад с удовольствием наблюдал за усмирением верзилы, пока ему не пришло в голову, что Хо или Стив могут продолжить избиение Денгла, и тогда верх взяло благоразумие. Ему стало стыдно, что он поддался стадному инстинкту, поскольку Скала вовсе не был плохим парнем, если сравнивать его с другими надзирателями. Всегда соблюдает правила, это так, но никогда не обращается с тобой, как с младенцем, чего нельзя сказать об остальных.

К счастью, принц Баскаль вовремя вмешался, выступив вперед, можно сказать, на линию огня.

— Спокойно, мужики! Тут никто не хочет неприятностей, верно? Нам нужен доступ к трифаксовой калитке, только и всего.

— Никто не может покинуть лагерь без сопровождения родителей либо опекунов, — официально заявил Денгл, пытаясь выпрямиться. — Правила не предусматривают исключений.

— За исключением сегодняшнего дня, — небрежно возразил Баскаль, и Конрад невольно позавидовал уверенному тону принца, которого едва ли не с пеленок натаскивали в искусстве убеждения. Правда, полностью убедить Денгла, особенно после того, как ему врезали веслом, вряд ли удастся, зато все происходящее неожиданно приобрело вид некоей законности, словно их действия имели под собой правовые основания.

Но, собственно, так оно и есть: это же, строго говоря, не тюрьма, хотя мальчики не могли ни уехать, ни делать то, что им захочется, покуда «гостили» в лагере. Что ж, для десятилетних это и неплохо… хотя ужасно достает, когда ты достаточно вырос для женского общества и других тому подобных и не менее запретных вещей! Пожаловаться, однако, здесь некому, не говоря уже о том, чтобы позвонить каким-нибудь посторонним копам или работникам социальной сферы. Все взрослые в обозримой близости так или иначе связаны с лагерем и, следовательно, считаются кем-то вроде суррогатных родителей, замещая настоящих, которые вышвырнули своих сыновей на самую окраину Солнечной системы.