«Если», 2003 № 03

Следователь Повитухин добирался до Лиственничного больше суток.

Сперва поездом до крошечной станции в тайге, потом на попутной машине.

А когда дорога закончилась — пешком. Двенадцать верст пешком по мрачной черно-хвойной тайге. Это его злило. В Особом отделе Повитухину предъявили безграмотное письмо лесника Козлова, и после этого ничего хорошего от неожиданной командировки он не ждал. Ну, бывший колхоз, бывшее лесное хозяйство. Кто-то из сельчан ушел в город, кто-то спился. Низкие избенки. Двухэтажный Дом колхозника на обрывистом берегу. Бревна потемнели от времени, крыша просела. Смутно поблескивало стекло окошка — комнаты, занятой неким Летаевым, человеком пришлым. Лесник Козлов в письме описал пришельца: сутулый, прихрамывающий, в железном пенсне, лицо покрыто густыми морщинами. А глаза бесцветные, беспокойные.

Одно лесник забыл добавить: темный камень в старинном перстне на скрюченном пальце. Патина времени лежала на благородном металле, свет как бы проваливался в бездну. Странно, что лесник ни словом не обмолвился о таком красивом кольце.

— Чего сидите без электричества?

— Чубайс, знаете ли.

— Давно в селе?

— Два года.

— Откуда?

— А как надо отвечать? — глаза Летаева забегали.

— Правду. Я следователь, — Повитухин показал удостоверение.

Лесник Козлов, кстати, просил направить в село не следователя, а сразу спецназовцев с огнеметами. «А то нас, Козловых, не останется на Земле». Но Повитухин уже сталкивался с подобными случаями. Из села Кузино, например, писал в Особый отдел учитель Колесников. Сперва об успехах, достигнутых школой в учебном году, а потом о маленьких зелененьких человечках, мешающих ученикам твердо усваивать текущий материал. Никаких зеленых человечков Повитухин в Кузино не нашел, конечно, но жители сильно пили. Некоторые были убеждены, что слышат неизвестные голоса и рычание. «Ну, чё попало! Прям как бенгальские тигры». Было еще письмо из села Таловка. Взволнованный юноша сообщал, что в Таловке остановился Вечный жид. Проверка установила: к слесарю Андрющенко приезжал родственник со стороны жены.

Пришельцы.

Тайное оружие.

Контакты с прошлым и будущим.

Следователь Повитухин привык иметь дело с профессиональными лгунами, и поначалу Летаев его не насторожил. Ну, беспокойные глаза, ну, поглаживает перстень на пальце. Все равно живет бедно: продавленный диван в кабинете, а на письменном столе толстая потрепанная книга — восьмой том Большой Советской Энциклопедии.

— Лесника Козлова знали?

— Еще бы не знать! — Летаев блеснул пенсне.

— Как объясняете необычные жалобы лесника?

Летаев заволновался. Схватил граненый мутный графин, посмотрел на просвет.

— А никак.

— Что с Козловым?

— А я за ним по селу не бегаю. — Летаев любовно подвигал перстнем, ловя прищуренным глазом воображаемые лучики. — Козлов каждое утро ходил на работу. Я сижу у окна, у меня работа культурная, а он идет трудиться. Он каждый день ходил трудиться. Чтобы Козлов шел домой — этого я никогда не видел.

— Может, уехал к родственникам?

— Какие у Козлова родственники! — мелко рассмеялся Летаев. — Такие же пьяницы… Но без Козловых, я скажу, в селе спокойнее. Старые Козловы, пожилые, молокососы — все исчезли. Как один. Как вид исчезли! Он похлопал ладонью по Энциклопедии. — Представляете, что такое биологический вид?

— Кажется, сумма популяций.

— Ну? — насторожился Летаев.

В письме, отправленном в Особый отдел, лесник Козлов излагал суть дела коротко.

Господин Летаев, писал он, человек неизвестной национальности. Прислали его из облОНО, но в школу не ходит. Как заселился в комнатку бывшего Дома колхозника, так там и живет. Телевизора нет, а по занавескам бегают тени. На все вопросы отвечает одно: «Кто меня послал, тот и отзовет». И нагло смеется. И на все вопросы о документах нагло смеется. «Какие, мол, у нас документы? Мы все — часть одного целого». И нагло добавляет: «Отвянь».

— А чего ждать? Дед Козлова был колдун, — сообщил Летаев, выслушав следователя. — Сильно поддавал. Ездил в город, пугал наперсточников на вокзале. Двое напрочь спятили: не смогли угадать, под какой стаканчик прячут шарик. Деду для устрашения дали месяц условно. Он зайцев в лесу лечил.

— От чего?

— Какая разница?

Следователь слушал и кивал.

— А почему вы считаете, что Козлов не вернется?

— Окончательно и бесповоротно! Уверен. И не один Козлов, а все Козловы. Как вид. Нет больше Козловых: ни в селе, ни в тайге, ни в городе. Хотите — проверьте. Пройдите по селу, дух спирает от пустых дворов. Козловых у нас было, как собак, а теперь ни одного… Ни в Лиственничном, ни в области, ни в России, ни даже в Америке. В последнее время, — щелкнул пальцами Летаев, — межзвездная торговля принимает уродливые формы.

— Это вы о чем?