«Если», 2001 № 01

Мэри Тедескова для бодрости включила сюиту из «Щелкунчика» на полную громкость и — поскольку резала по дереву — время от времени дирижировала ножом. Тут кто-то из местных просунул морду в ее кабинет. Она убавила звук до еле слышного шепота и отворила дверь. Конечно, это был Тейтеп. Проведя почти год на Празднестве (таков буквальный перевод названия этой планеты), она все еще затруднялась различать празов по их внешности, и три белые иглы на «воротнике» Тейтепа сделали его первой настоящей личностью для Мэри.

— Доброе утро, Тейтеп. Могу я что-нибудь для вас сделать?

— Поделиться? — спросил Тейтеп.

— Конечно. Может быть, убавить звук?

Мэри знала, что сюита из «Щелкунчика» так же чужда аборигену, как треск и скрежет здешней музыки — землянину. Она попривыкла к отдельным элементам их искусства, но было неизвестно, испытывает ли Тейтеп то же самое в отношении Чайковского.

— Пожалуйста, оставьте включенным, — попросил он. — Всю неделю вы проигрываете одно и то же — я прав? А сейчас помахивали ножом в такт. Вы поделитесь причиной?

Она поняла, что действительно включала запись каждый день.

— Попробую объяснить. Это немного глупо и не должно считаться характерным для всех людей. Только для Мэри.

— Понял. — Он поднялся на табурет с откидной подножкой[1], который Мэри кое-как соорудила в свой первый месяц на Празднестве, удобно уселся по-собачьи и приготовился слушать. В покое странные иглы, покрывавшие его шею и хвост, выглядели как украшения. По меркам аборигенов Тейтеп был красивым мужчиной.

Поскольку празы — четвероногие, от человеческих стульев для них мало проку. Табурет был удобней: Тейтеп мог лежать на его широкой верхней платформе и мог сидеть на подножке; в обоих случаях его глаза оказывались на уровне глаз Мэри. В посольстве это новшество так понравилось, что местным ремесленникам немедля заказали по нескольку табуретов для каждого помещения.

Тем временем Мэри продолжала «лекцию».

— Вы замечали, Тейтеп, что чем дальше от дома, тем дороже воспоминания о нем?

— Да. — Он достал из сумки кусочек сладкого дерева и, казалось, принялся его изучать. — А я и не думал, как важны для вас традиции!

Вы действительно очень далеко от дома. Примерно тридцать световых лет, разве не так? — Он вгрызся в дерево, срезав тонкую витую стружку углом переднего зуба, острого, как бритва. Проглотил стружку и распорядился: — Пожалуйста, продолжайте.

Его властность всегда гипнотизировала Мэри. Она повиновалась:

— В традициях моей семьи, моего народа отмечать церковный праздник, называемый Рождеством.

Абориген проглотил еще одну стружку и повторил:

— Рождество.

— Для некоторых людей Рождество — религиозный праздник, и только. Для моей семьи это… поворот времен года. Только мы с Эсперанцей не можем договориться по поводу даты — ее домашний календарь отличается от моего; однако мы согласились, что раз в год надо отмечать Рождество. Затем, поскольку это праздник солнцестояния, я спросила Мухмета, какой на вашей планете самый короткий день в году. Он сказал, что тамемб-нап-охд. Так что я решила отмечать канун Рождества в тамемб-нап-охд, а Рождество — в темемб-нап-чорр.

— Значит, Рождество — это возрождение? Пробуждение?

— Да, примерно так. Обновление.

— У нас Пробуждение как раз в темемб-нап-чорр.

Мэри кивнула ему и добавила:

— Как у многих народов. В общем, я заявила, что хочу праздновать, и многие из посольства со мной согласились. Теперь мы пытаемся найти то, что символизирует Рождество. А музыка, которую вы слышите, ассоциируется с Рождеством. Я ее включаю потому… потому что она дает мне чувство скорого Пробуждения.

Тейтеп теперь перешел к тонкой отделке, и Мэри увидела, что кусочек дерева превратился в пару томметов, исполняющих свадебный танец — персонал посольства прозвал томметов «псевдокроликами» за бурный темперамент. Тейтеп с удовольствием потрещал иглами, передал скульптуру Мэри и принялся разглядывать, как она вертит вещичку так и эдак, восхищаясь искусной работой.

— Вы не уловили юмора, — сказал он наконец.

— Боюсь, что нет, Тейтеп. Можете поделиться этим?

— Посмотрите внимательно на их зубы.

Мэри посмотрела и до нее дошел смысл шутки. Этих томметов наделили явно чужими зубами. Такими, какими работал сам Тейтеп. Несомненно, поговорка «ерзать, как томметы» была излюбленной шуткой на Празднестве.

— Это подарок для Хейпет и Ачинто. У них шестеро детей!

Появление четверых близнецов считалось обычным делом, но рождений было мало и случались они редко. Пара, дважды в жизни имевшая потомство, признавалась необыкновенно удачливой.

— Поздравьте их от меня, если сочтете уместным, — сказала Мэри. — Будет ли правильно, если посольство пошлет им подарок?

— Весьма желательно. Хейпет и Ачинто будут нуждаться в помощи, чтобы прокормить эту ораву.

— Не поможете ли мне советом? Одни вещи дают детям возможность расти здоровыми и сильными, а другие еще и доставляют им удовольствие.

— Буду рад. Мы отправимся на рынок или в лес?