Ещё поживём

Геннадий Иванович проснулся в три часа ночи и никак не мог снова заснуть. Сев на край своей одинокой постели, он тупо таращился в темное пространство комнаты, словно пытался разглядеть в ней черную кошку, хотя и знал об ее отсутствии. Вот уже месяц, как размеренная жизнь заведующего складом продуктовой базы Геннадия Сорокина дала трещину, которая стремительно разрастаясь, уничтожала привычный холостяцкий уклад с выстраданным годами отстраненно-равнодушным к себе отношением. Начало тому положил случайно встреченный в субботней толчее у кассы супермаркета одноклассник Витя Малыгин, или как его звали в школе Вите́к. Поначалу Геннадий Иванович решил, что пожилой мужичок обознался, когда тот по свойски подмигнул ему одним глазом и воскликнул, пугая стоявших в очереди: «Если Геною зовут, потеряешь деньги тут!». Мгновение спустя, благодаря давно позабытой дразнилке, в памяти всплыли связанные с нею люди и ситуации школьной поры, и образ хамоватого незнакомца стал понемногу проясняться.

– Вить, ты что ли? – вырвалось, наконец, у опешившего завскладом.

– Старых друзей перестал узнавать, зазнался совсем! – отреагировал высохший мужичок с напускной обидой в голосе, расплываясь в улыбке.

Чуть поколебавшись, они коротко обнялись, похлопали друг друга по спине и, как водится, стали обмениваться вопросами о житье-бытье. Но Геннадий Иванович только ради приличия интересовался хитросплетения судьбы одноклассника. Его потрясло то, что за тридцать минувших с последнего звонка лет, Виктор Малыгин, цветущую физиономию увенчанную копной непослушных волос которого хранила память, превратился, по сути, в древнего старика. Обтянутый серой сморщенной кожей лысый череп, возрастные пигментные пятна на дряблых дрожащих руках, согбенная фигура, желто-коричневые руины вместо передних зубов, мутный выцветший взгляд – весь вид знакомого незнакомца настолько контрастировал с хранимым образом школьного друга, балагура и весельчака, что делалось не по себе. Видимо, внутреннее состояние Геннадия Ивановича отразилось на характере общения, и когда дежурные вопросы закончились душевный разговор у них так и не завязался. Пришлось при выходе из торгового центра обменяться номерами телефонов и попрощаться долгим рукопожатием, сдобрив его фальшивым обещанием периодически созваниваться.

«Как же так, как же так? – мысленно вопрошал Геннадий торопясь домой, словно его там кто-то ждет. – Да, не виделись тридцать лет! Да, у Витька непросто сложилась жизнь! Но ему всего сорок семь, как и мне! Я отказываюсь верить своим глазам и признавать в своем ровеснике такую развалину, не могу принять столь жуткую перемену в нем!».

Заведующий складом давно развелся с супругой и жил последние десять лет один, находя с каждым годом все больше плюсов в холостяцкой доле. Но теперь отсутствие элементарного общения с кем-нибудь из близких порождало рой кружащихся в голове мрачных мыслей. Даже любимое занятие – просмотр спортивных телеканалов не могло до конца развеять подавленность.

Геннадий Иванович растерянно бродил по квартире, бесцельно заглядывал в туалет, ванную, чуланчик, каждый раз бросая взгляд в настенное зеркало у входной двери.

«Неужели и я так выгляжу? – накручивал он себя. – Может, когда изо дня в день ненароком видишь свое отражение, процесс старения проходит неприметно? Нет, мы еще пошустрим! Я, как и в семнадцать, полон сил, до сих пор нравлюсь некоторым женщинам, а значит и внешне вполне презентабельный!»

Немного успокоившись, Геннадий Иванович вспомнил, как живущая с матерью школьница-дочь Лариса, буквально заставляла его завести аккаунты в соцсетях для общения с друзьями. Теперь он жалел о своем пренебрежении советами Ларочки и отсутствию возможности на протяжении последних лет просматривать фотографии старых знакомых. Это привычное многим занятие могло, как ему думалось, уберечь от неприятных сюрпризов, подобных встрече с неузнаваемым Витькой.

Проведенная в воспоминаниях бессонная ночь толкнула Геннадия Ивановича следующим воскресным утром поехать через весь огромный мегаполис в старый парк у отреставрированного здания родной школы. Гуляя по его извилистым дорожкам, он с трепетом и грустью воскрешал в воображении картины давно ушедшего, где озорной Генка Сорокин был так счастлив и беззаботен. Вдоволь надышавшись свежим воздухом и порядочно подустав, завскладом решил уже пойти к ближайшей станции метро, как увидел жившую, как он хорошо помнил, в двух шагах от школы одноклассницу Светку Белых с разноцветной коляской перед собой. Она почти не изменилась, и некоторая растерянность, вызванная столь нереальным фактом, заставила Геннадия застыть на месте. Но даже сквозь ступор завскладом почувствовал радостную эйфорию, оттого, что стал, как ему хотелось верить, свидетелем победы над безжалостным временем. Он шагнул навстречу девушке и сказал, широко улыбаясь:

– Здравствуй, Светик!

Видимо, это был опрометчивый поступок. Пугливое чудо тут же упорхнуло, оставив его наедине с гнетущей реальностью.