Есенин

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

Если хочешь найти себе друга, говори поэту, что он написал прекрасные стихи, знай наизусть его лучшие строки, в хорошем смысле сравнивай его с классиками, обозначай его место в русской поэзии. Порой достаточно сказать ему: «Я открываю твои книги, начинаю читать, и со страниц на меня, как свежий воздух, — дыхание подлинно русского слова!»

Если же хочешь найти себе лютого врага, поступай так же, как литературовед Лещинский по отношению к поэту Артосову во время их совместной поездки на Цейлон.

Что и говорить, поездка была шикарная. В кои-то веки где-то в экзотических широтах проводился фестиваль поэзии, и целая русская делегация была на него приглашена. Мало того, в Коломбо вышла краткая антология современных наших поэтов в переводе на цейлонский язык. Хоть и не кирпич, а всё равно, приятно. И вот, несколько человек из включённых в антологию, приехали на фестиваль поэзии в Шри Ланку. Артосов попал туда по той причине, что недавно получил премию имени Фета, или, как цинично выражались поэты, не получавшие эту премию, стал фетюком.

С Лещинским он дружил давно, когда-то они даже несколько лет работали в редакции одного журнала, но потом судьбы у них сложились по-разному. Вадим Лещинский защитил кандидатскую по Тютчеву, потом и докторскую, опять-таки, по Тютчеву, стал важным, солидным, работал в Институте мировой литературы, преподавал в ряде вузов, единственного сына женил на дочери высокопоставленного чиновника в правительстве Лужкова и в последние несколько лет постоянно ездил за границу. Любимой его присказкой отныне было: «Всякий раз, приезжая в Италию…» или: «Всякий раз, приезжая в Испанию…» Ещё он говорил: «Творческому человеку надо обязательно каждый год бывать во Франции весной и осенью». Или: «Вот пропасть! Хотелось ещё месячишко спокойно поработать в Венеции, так нет же, затащили на этот пошлый конгресс в Данию!»

Валерий Артосов никаких диссертаций не защищал. В конце горбачёвских восьмидесятых, когда вышло постановление о работе с молодыми литераторами, у него подряд вышли два поэтических сборника — «Простор» и «Топоры». Жизнь тогда жарко дышала ему в лицо многими обещаниями, и они с Асей решили завести второго ребёночка. Артосов мечтал, что после Ирки родится мальчик, но получилась опять девка, которую назвали Ариадной, и отец звал их так:

— Ириша! Ариша!

Потом времена стали худые, семью кормить нечем, а родить сына всё равно хотелось. Уже в последние годы Ельцина поэт Артосов научился подрабатывать халтурой, купил себе компьютер, скачивал из Интернета информацию и составлял сборники типа «Учёные шутят», «Сквозь полотна великих живописцев» или «Вековые традиции кофе». Снова появились деньжата, и, наконец, родился сынок, к Ирише и Арише добавился Гриша. Но, увы, и халтурные книжки не приносили достаточного дохода, чтобы тащить семью, по городским меркам многодетную. Стихов Артосов писал гораздо меньше, чем в молодости, и после «Топоров» лишь спустя пятнадцать лет выпустил очередной сборник «Утраты».

А тут вдруг — премия Фета. По деньгам не великая, а всё же… И пригласили на Цейлон. Ася, которая от безденежья давно уж стала печальная, вдруг сказала:

— И никаких разговоров! Подумать только: Цейлон! Шут с ними, с деньгами на билеты! Поезжай, Валерочка, умоляю! Будет, что вспомнить, и нам будешь рассказывать. Да и детям гордость: нашего папу на Цейлон приглашали.

Артосов заключил ещё два договора с издательствами, выпросил авансы и дал деньги организаторам на закупку авиабилетов. Всё остальное, кроме самолёта, оплачивала принимающая сторона. За границу он ехал впервые.

— Италия, Франция, Англия… Всё это уже стало пóшло, — говорил он весело Лещинскому, сидя рядом с ним в самолёте и попивая купленную в шереметьевском duty-free текилу. — Никакой поэзии. Я оттого за границу и не ездил. А вот на Цейлон — моё почтение!

— Признаться, к своему стыду, я на Цейлоне ещё ни разу не был. А надо бы, всё-таки, Чехов, Бунин… — по-профессорски мурлыкал Лещинский. — А насчёт Италии и Франции, это ты, Валер, туфту гонишь. Старушка Англия — согласен, объездить её стоит, но мотаться туда постоянно — увольте. Италия и Франция — другое дело. Там целый мир. Прилечу с Цейлона, поеду во Флоренцию. Правда, они, сволочи, хамить мне стали в последнее время. Заказали тут статью «Женщины в поэзии Тютчева» и говорят: «Желательно в течение полутора-двух месяцев». Извините, но я учёный, я не могу так с бухты-барахты, как некоторые. Мне надо основательно посидеть, поработать. Полгода минимум. Так они, черти, заказ отозвали!

— «Женщины в поэзии Тютчева»? — изумился Артосов. — Да я бы за пару дней написал. Подумаешь, тема!