Еще о запасе слов

В плане учебной писательской работы вопрос о значении запаса слов для писателя поднят вполне своевременно. Роль слова в художественном творчестве, как известно, очень велика, да и не только в художественном. Мы знаем, что количество слов, которыми обладает тот или иной народ, является показателем культурной развитости этого народа. Язык некоторых диких племен имеет не более 300–400 слов.

Товарищ Яровой, поднявший этот вопрос в № 4 «Земли Советской», прав в том отношении, что бедность запаса слов и – еще добавил бы я – недостаточно внимательное отношение к выбору слов, неумение пользоваться ими, являются одним из крупных недостатков, или – как выражается товарищ Яровой [1] – «болезнью» начинающих писателей.

Наиболее типичный недостаток начинающих – это манера обозначать каким-нибудь одним словом целый ряд самых разнообразных явлений, признаков, действий, понятий. Например, автор на протяжении небольшого отрывка употребляет пятнадцать или шестнадцать раз слово «было» в значении: наступило, имелось, прошло, равнялось, случилось и т. д. «Была зима… На плечах у него было ружье… У него был беспокойный характер… У него было немного денег… У нее были светлые волосы… Полы тужурки были как лубок…»

В последней фразе – «Полы тужурки были как лубок» – есть образ, но этот образ не дорисован: надо сказать более четко и определенно, например, хотя бы так: «Полы тужурки топорщились, как лубок».

Начинающие обычно страдают еще другим недостатком. Взяв удачно какое-нибудь слово, автор повторяет его и в последующей фразе. К примеру, автор пишет: «Над далекими лугами упала звездочка…» А через несколько строк читаем: « Упавшим голосом он сказал». Слово «упавшим» во второй фразе взято автором невольно, просто в силу закона ассоциации.

Будучи далек от того, чтоб углубляться в дебри каких-либо научно-теоретических изысканий, я просто хочу поделиться с товарищами своим опытом в этой области и тем, что думаю.

Язык литературы не есть что-либо непреложно неизменное, наоборот, наряду с накоплением и усвоением старых ценностей наблюдается живое стремление отойти от первичных шаблонов, дать свое, оригинальное. Все время идет процесс развития языка, нарастания новых слов, отмирания ненужных.

Помню, в дни далекого детства я считал, что тени предметов имеют серый или черный цвет. Это представление утверждали и прочитанные мною книги. И вот большим откровением для меня явилось, когда я не то у Тургенева, не то у Л. Толстого встретил выражение – синие тени. Но уже полнейшую «революцию», да не в моих только, а и в мыслях моих товарищей, произвели в конце 90-х гг. известные строки стихотворения В. Брюсова:

Теперь никто не сомневается, что тени могут быть и фиолетовыми. Но тогда это сочли ересью, за которую на автора жестоко обрушились маститые критики. Строки о фиолетовых тенях неоднократно цитировались на страницах журналов как образчик литературного новаторства.

В 1909–1913 годах в Куоккале (Финляндия) благодаря вольным и невольным обстоятельствам поселилась группа литераторов – А. А. Кипен, Л. Кармен, Н. Осипович, В. Брусянин, А. Свирский и др. Мы почти еженедельно собирались для чтения своих произведений, дебатировали, учились. Приезжал кое-кто из петербургских товарищей. Вопросам стиля уделялось большое внимание. Тогда же мною была начата довольно интересная работа – сравнение стилей по эпохам, начиная от Гоголя и Тургенева и кончая современниками. Система работы была такая: в алфавитном порядке располагались отдельные слова, обозначающие предметы, их свойства или действия, как, например: взгляд, улыбка, ходьба, свет, волны, заря и т. д. Затем при чтении книги в соответствующую рубрику заносилось то, что представляло интерес для характеристики отдельного писателя или эпохи.

К сожалению, работа эта погибла вместе с моим архивом в дни белогвардейщины, но в памяти сохранились некоторые сделанные тогда выводы. Между прочим, в литературе позднейшего периода наблюдается уточнение описаний в сторону детализации оттенков, нюанса. Например, о старческих руках раньше писали: синие жилы, Тургенев писал – фиолетовые жилы, Бунин – фиолетовые узлы жил на старческих руках, а еще позднее в произведениях И. Шмелева, с их кричаще стилизованным языком, мы уже находим фиолетовую « ижицу » жил на лбу.