Ерунда

Она пришла в утренних сумерках. Несильная, но равномерная и точная, как маятник. Болела левая стопа с наружной стороны. От этой боли Лидия проснулась и поначалу, еще в полусне, попыталась изменить положение ноги, решив, что всего лишь «отлежала» ее. Лидия ни за что не хотела сосредоточиться на неприятном ощущении, а потом не заснуть до звонка будильника, до семи часов. Но боль не уходила, она по-прежнему накатывала правильными волнами и отступала: ра-аз – накат, раз-два-три – перерыв… ра-аз – раз-два-три…

Лидия вынуждена была сесть. Осторожно, боясь разбудить мужа, она стала растирать больной участок пальцами: боль не усилилась и не ослабела.

«Что за глупость, интересно?!» – обиделась Лидия. Ей стало ясно, что сон отлетел надолго. После таких вот ночных просыпаний никогда не удавалось снова заснуть раньше, чем через два часа – а в это время уже нужно быть на ногах и готовить завтрак. Значит, весь день на работе ей предстоит засыпать за компьютером и пытаться перебить навязчивый сон беспрерывным черным кофе, от которого станет колотиться сердце; а к вечеру, когда начнется ее второй рабочий день – дома – она вообще перестанет соображать от усталости… Между тем, боль и не думала проходить. Как и раньше, ритмичными накатами она вступала в одну-единственную точку, как раз под косточкой щиколотки, на секунду захватывала ее словно горячими щипцами и отпускала – раз-два-три.

«Может, я днем ушиблась и не заметила? – логично рассудила Лидия. – Раз уж все равно не заснуть, так хоть помажу чем-нибудь…».

Она бесшумно выскользнула из постели, накинула халат и на цыпочках прокралась в кухню, где в холодильнике, она помнила, должен был лежать тюбик мази от ушибов. Тюбик нашелся, и Лидия густо намазала больное место вонючей желтой мазью, предварительно придирчиво изучив свою ногу. Никаких следов травмы: ни синяка, ни кровоподтека, ни припухлости. Ровная розовая кожа, абсолютно безболезненная при касании. Боль казалась внутренней, но болела явно не кость, а мякоть, что порадовало Лидию: значит, не трещина, а непорядок с маленькой мышцей или сухожилием.

«Столько времени потерять из-за такой нелепости! – по-настоящему рассердилась Лидия. – И так уже не помню, какую ночь больше шести часов спала! С ума сойти можно!».

Она поставила чайник, решив, что остатки сна придется прогонять с помощью того же кофе, села и прислушалась к своим ощущениям: ничего не изменилось. Ра-аз… раз-два-три… Ра-аз…

– Тьфу, – вслух сказала Лидия.

Это была хитрая боль: не настолько сильная, чтобы заставить застонать, но и не настолько слабая, чтобы можно было о ней не думать. Как раз между тем и этим.

– Бред, просто бред какой-то, – раздраженно бормотала Лидия, не в силах отвлечься.

Она вспомнила, что очень давно, когда ей было лет двадцать пять, у нее среди бела дня заболела грудная клетка – ровно посередине. Создалось впечатление, что спереди воткнули нож, он вышел меж лопаток, где и остался. На третий день Лидия побежала к врачу. Она очень любила их старенького участкового доктора, проработавшего в поликлинике со дня ее открытия до самой своей смерти (через год после того случая). Доктор, как всегда, серьезно отнесся к ее жалобе и послал на обследование. Сняли кардиограмму, просветили легкие и желудок, ощупали косточки со всех сторон… Результаты оказались нулевыми: причину недуга установить так и не удалось. Тогда старый доктор выписал ей обезболивающее и, протягивая рецепт, сопроводил его умными словами – их Лидия запомнила на всю жизнь: «Не беспокойтесь ни о чем. Я уже сорок лет сижу в этом кабинете и могу вас уверить: у любого, я подчеркиваю – у любого практически здорового человека когда угодно может появиться сильная боль в какой-нибудь точке организма. И она может ничего не значить. Ровно ничего. Тайна. Лечить причину невозможно, потому что она неизвестна. Можно только назначить обезболивающее и ждать, когда все пройдет само собой…».

Таблетки Лидия принимала две недели, а потом боль и правда сошла на нет – совсем незаметно – и никогда больше не возобновлялась. Но тот случай навсегда отучил ее от мнительного внимания к сигналам о неполадках в организме: она поняла, что тело – это такое совершенное устройство, которому лучше всего просто не мешать самому устранять мелкие поломки. К неприятным сегодняшним ощущениям Лидия решила подойти точно с таким же отношением: поболит – пройдет, и нечего зацикливаться. Но напрасно она пыталась отвлечься – черным кофе, приготовлением горячего сытного завтрака для всей семьи, мыслями о грядущей аудиторской проверке на работе – навязчивый счет – ра-аз…раз-два-три – ра-аз… – проникал в самую сердцевину мозга, не давал ни на чем сосредоточиться, заставлял мотать головой и стискивать зубы – не от силы боли, а от ее неотступности.

Тем не менее Лидия приготовила обильный завтрак, успела сама без спешки выпить три чашки кофе, но ни на секунду не могла забыть про пульсирующий счет в мозгу…