Эркюль Пуаро

Необычайный интерес, вызванный нашумевшим в свое время «убийством в Стайлз», сегодня уже заметно поутих. Однако вся история получила в те дни такую широкую огласку, что мой друг Пуаро и сами участники драмы попросили меня подробно изложить обстоятельства этого дела. Надеемся, что это положит конец скандальным слухам, до сих пор витающим вокруг этой истории.

Постараюсь коротко изложить обстоятельства, благодаря которым я стал свидетелем тех событий.

Я был ранен на фронте и отправлен в тыл, где провел несколько месяцев в довольно неприглядном госпитале, после чего получил месячный отпуск. И вот, когда я раздумывал, где его провести (поскольку не имел ни друзей, ни близких знакомых), случай свел меня с Джоном Кавендишем. Виделся я с ним крайне редко, да мы никогда и не были особыми друзьями. Он на добрых пятнадцать лет был старше меня, хотя выглядел гораздо моложе своих сорока пяти. В детстве я часто бывал в Стайлз, в поместье его матери в Эссексе, и мы долго болтали, вспоминая то далекое время. Разговор закончился тем, что Джон предложил мне провести отпуск в Стайлз.

– Мама будет рада вновь увидеть тебя после стольких лет, – добавил он.

– Она в добром здравии? – поинтересовался я.

– О да. Наверное, ты слышал – она снова вышла замуж!

Боюсь, что я не сумел скрыть своего удивления. Отец Джона, после смерти первой жены, оказался один с двумя детьми, и миссис Кавендиш, которая вышла за него замуж, была, насколько я помню, женщиной хотя и привлекательной, но уже в возрасте. Сейчас ей, видимо, было не меньше семидесяти. Я помнил, что она была натурой энергичной, властной, но весьма щедрой и к тому же обладала довольно большим личным состоянием. Постоянная помощь бедным и участие в многочисленных благотворительных базарах даже принесли ей определенную известность.

Усадьбу Стайлз-Корт мистер Кавендиш приобрел еще в самом начале их совместной жизни. Находясь полностью под влиянием жены, он перед смертью завещал ей поместье и бóльшую часть состояния, что было весьма несправедливо по отношению к двум его сыновьям. Впрочем, мачеха была исключительно добра к ним. К тому же братья были совсем маленькими, когда мистер Кавендиш женился вторично, и всегда считали ее родной матерью.

Младший из братьев, Лоренс, был утонченным молодым человеком. Он получил медицинское образование, но вскоре оставил практику и поселился в поместье. Лоренс решил посвятить себя литературе, хотя стихи его не имели ни малейшего успеха.

Джон занимался некоторое время адвокатской практикой, но жизнь сквайра[1] была ему больше по нутру, и вскоре он тоже поселился под родительским кровом. Два года назад он женился и теперь жил в Стайлз вместе с супругой, хотя я сильно подозреваю, что он предпочел бы получить от матери большее содержание и обзавестись собственным домом. Однако миссис Кавендиш была из тех людей, которые устраивают жизнь так, как удобно им, полагая, что все остальные должны прилаживаться. Что ж, она была права, ведь в ее руках был самый сильный аргумент – деньги.

Джон заметил мое удивление по поводу замужества матери и уныло усмехнулся.

– На редкость гнусный тип, – резко выпалил он. – Поверь мне, Гастингс, наша жизнь стала просто невыносимой. Что же касается Иви... Ты ведь помнишь ее?

– Нет.

– Да, видимо, ее тогда у нас еще не было. Она компаньонка матери, скорее даже ее советчица во всех делах. Все знает, все умеет! Эта Иви для нас просто находка. Конечно, не красавица и не первой молодости, но в доме она буквально незаменима.

– Ты говорил о...

– Да, я говорил об этом типе. В один прекрасный день он неожиданно свалился нам на голову и заявил, что он троюродный брат Иви или что-то в этом роде. Иви не выглядела особенно счастливой от встречи с родственничком. Было сразу видно, что этот тип совсем ей не нужен. У него, кстати, огромная черная борода, и в любую погоду он носит одни и те же кожаные ботинки! Однако мамаша сразу к нему расположилась и сделала своим секретарем. Ты ведь знаешь, она всегда состоит в доброй сотне благотворительных обществ.

Я кивнул.

– А уж теперь, когда война, этих ее благотворительных лавочек вообще не счесть. Естественно, этот тип был ей весьма полезен, но когда через три месяца она объявила о своей помолвке с Альфредом, это было для нас как гром среди ясного неба. Он же лет на двадцать моложе ее! Это просто откровенная охота за наследством. Но что поделаешь... Она ведь сама себе голова – вышла за него замуж, и все тут!

– Да, ситуация у вас не из приятных.

– Не из приятных? Да это просто кошмар!

Вот так случайная встреча и привела к тому, что тремя днями позже я сошел с поезда в Стайлз-Сент-Мэри. Это был маленький, нелепый полустанок, затерявшийся среди сельских проселочных дорог и зелени окрестных полей. Джон Кавендиш встретил меня на перроне и пригласил в автомобиль.

– Получаем вот немного бензина, – заметил он. – В основном благодаря маминой деятельности.