Эркюль Пуаро

В Мидоубэнкской школе шел день открытия летнего семестра. Лучи предвечернего солнца освещали плавный изгиб гравиевой подъездной дороги перед домом. Парадная дверь была гостеприимно распахнута, а за нею, восхитительно гармонируя с ее георгианскими пропорциями, стояла мисс Ванситтарт – прическа волосок к волоску, жакет и юбка безукоризненного покроя.

Некоторые несведущие родители принимали ее за саму великую мисс Булстроуд; они не знали, что обычно мисс Булстроуд удалялась в некое подобие «святая святых», куда допускались лишь избранные и привилегированные посетители.

С одной стороны от мисс Ванситтарт, действуя в слегка иной плоскости, стояла мисс Чедвик, уютная и компетентная; столь неотъемлемая часть Мидоубэнка, что невозможно и представить себе школу без нее. Да она никогда и не существовала без нее. Мисс Булстроуд и мисс Чедвик вместе основали школу Мидоубэнк. Мисс Чедвик носила пенсне, слегка сутулилась, одевалась немодно, говорила неуверенно и была блестящим математиком.

Слова и фразы приветствий, милостиво произносимых мисс Ванситтарт, разносились по всему дому:

– Здравствуйте, мисс Арнольд!.. Ну, Лидия, тебе понравился круиз в Грецию? Какая чудесная возможность! Ты привезла хорошие фотографии?..

– Да, леди Гарнет, мисс Булстроуд получила ваше письмо насчет уроков рисования, и все улажено...

– Как поживаете, миссис Бёрд?.. Нет, я думаю, сегодня у мисс Булстроуд не будет времени это обсудить. Мисс Роуэн где-то здесь, не хотите поговорить с ней об этом?..

– Мы сменили тебе спальню, Памела. Ты теперь в дальнем крыле у яблони...

– Да, действительно, леди Вайолет, погода этой весной ужасная... Это ваш младший? Как тебя зовут? Гектор? Какой у тебя красивый самолет, Гектор...

– Très heureuse de vous voir, Madame... Ah, je regrette, ce ne serait pas possible, cette après-midi. Mademoiselle Bulstrode est tellement occupée...[1]

– Добрый день, профессор. Вы нашли на раскопках что-то интересное?

В маленькой комнате на втором этаже Энн Шапленд, секретарша мисс Булстроуд, быстро и умело печатала на машинке. Энн была миловидной женщиной тридцати пяти лет, ее волосы прилегали к голове наподобие черной атласной шапочки. Он могла быть привлекательной, когда ей этого хотелось, но жизнь научила ее, что умение и компетентность часто дают лучшие результаты, и избегала неприятных осложнений. В данный момент она сосредоточилась на том, чтобы стать такой, какой положено быть секретарше директрисы знаменитой школы для девочек.

Время от времени, вставляя новый лист в машинку, она бросала взгляд в окно и проявляла интерес к приехавшим посетителям.

«Боже мой! – изумленно сказала себе Энн. – Я и не знала, что в Англии еще осталось так много шоферов!»

Потом невольно улыбнулась, когда величественный «Роллс-Ройс» отъехал от школы, а подъехал очень маленький, потрепанный «Остин». Из него вышел взволнованный мужчина вместе с дочерью, которая выглядела гораздо спокойнее, чем он.

Так как он неуверенно остановился, из дома вышла мисс Ванситтарт и взяла инициативу в свои руки:

– Майор Харгривз? А это Элисон? Прошу вас, пройдите в дом. Я бы хотела, чтобы вы сами увидели комнату Элисон. Я...

Энн усмехнулась и снова принялась печатать.

«Добрая старушка Ванситтарт, славная дублерша, – сказала она себе. – Умеет копировать все приемы Булстроуд. Она просто само совершенство!»

Громадный и почти невероятно роскошный «Кадиллак», окрашенный в два цвета, малиновый и лазоревый, проехал по подъездной дороге (не без труда из-за своей длины) и остановился за древним «Остином» почтенного майора Алистера Харгривза. Водитель выскочил и открыл дверцу, и из автомобиля вышел огромный бородатый смуглый мужчина в развевающемся аба[2], за ним следом – парижская модница, а потом – стройная смуглая девочка.

Вероятно, это сама принцесса Как-ее-там, подумала Энн. Невозможно представить ее в школьной форме, но, полагаю, завтра я увижу это чудо...

По такому случаю из дома появились и мисс Ванситтарт, и мисс Чедвик.

«Сейчас их отведут к Ее Величеству», – решила Энн. Потом она подумала, что, как ни странно, отпускать шуточки в адрес мисс Булстроуд никто не любил. Мисс Булстроуд пользовалась большим авторитетом.

«Поэтому следи-ка ты лучше за своими точками и запятыми, детка, – сказала она себе, – и закончи эти письма, не наделав ошибок».