Еретик Жоффруа Валле

— Ты ещё не помер с голода, Пий? Вставай! Я придумал, что нам делать. Ты меня слышишь, Пий?

С такими словами обратился утром 7 августа 1570 года известный парижский учитель фехтования Базиль Пьер Ксавье Флоко к сврему слуге Антонио. Почему он называл его Пием? Это целая история. Просто он давно собирался отомстить своему кровному врагу, необычайно могущественному человеку. И придуманное имя должно было ему в этом помочь. В старые добрые времена, когда в кошельке Базиля позванивали деньжата, он обычно покрикивал:

— Пий, подай бокал вина!

— Пий, сбегай в лавку за орехами!

Казалось бы, чего особенного — Пий! — имя как имя. Одна лишь сестра Базиля, монахиня Франсуаза, знала, где в этом слове таится яд. Знала и приходила в ужас от чудовищного замысла брата.

А молодой учитель фехтования Базиль Пьер Ксавье Флоко жил легко. Он преданно любил свою всепобеждающую шпагу, сестру Франсуазу, друга Раймона Ариньи и калёные орехи.

Орехи Базиль колол не совсем обычным способом. Он подкидывал орех и ловко ударял по нему шпагой. Одно неуловимое движение — и ядрышко ореха оказывалось на кончике клинка. Оставалось лишь снять его и отправить в рот.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Причём Базиль с одинаковой лёгкостью колол орехи как правой, так и левой рукой.

Лучшие фехтовальщики Парижа брали у него уроки, пытаясь перенять завидное искусство. Но где там!

Один лишь лейтенант Поль де Шарнэ, дед которого в 1510 году учил фехтованию самого будущего короля-рыцаря Франциска I, добился в этом деле кое-каких успехов. Да и тот, работая правой рукой, портил не менее дюжины орехов, прежде чем насаживал на кончик шпаги одно ядрышко.

Но — увы! — время, когда попасть в ученики к Базилю считалось большой честью и денежки сами текли к нему в карман, давно прошло. Нынче французам не до уроков фехтования. Вот уже не один десяток лет заняты они спорами вокруг религии и никак не могут прийти к единому мнению. На самом ли деле во время святого причастия хлеб и вино в руках священника превращаются в тело и кровь Христа или это лишь символ? Истинные католики считали превращение действительным. Их противники, гугеноты, доказывали обратное. Длительные споры привели к войне, а война разделила Францию на два враждующих лагеря.

Вот в результате чего Базиль оказался на мели и утром 7 августа 1570 года, когда его финансовые затруднения достигли предела, принял нелёгкое решение — расстаться с фамильной драгоценностью, с бриллиантом, который, помимо своей огромной цены, обладал ещё и скрытым волшебным свойством. Больше того, лишившись бриллианта, Базиль терял возможность отомстить человеку, который погубил его мать. Но когда пусто в желудке, думаешь не только о мести.

— Пий, — повторил Базиль, — ты меня слышишь? Я принял решение, а потому у меня есть для тебя очень важное поручение.

Базиль снял с груди кожаный мешочек с бриллиантом и торжественно произнёс:

— Пойдёшь сейчас же к моему другу Раймону Ариньи на мост Менял и отнесёшь ему вот это. А на деньги, которые он тебе даст, купишь побольше еды.

— Не, — просопел Антонио, — не пойду. Не помрём мы, выкрутимся. У вас от матушки единственная вещь осталась, а вы её — ростовщику. Надует он вас, ваша милость.

— Не смей так говорить о Раймоне! — возмутился Базиль. — Он мой друг. Выполняй, что тебе говорят. И без глупостей.

Дом, где жил Базиль Пьер Ксавье Флоко, находился милях в двух от моста Менял, однако не прошло и четверти часа, как Антонио, тяжело дыша, вернулся.

— Ты уже здесь? — удивился Базиль. — И выполнил все мои поручения?

Ответить Антонио не успел. Снизу послышались сильные удары в дверь и ругань.

— Я видел, как он скрылся в этом доме! — грохотал неизвестный голос. — Проклятые гугеноты! Когда над святой церковью и троном занесён меч нечестивцев, они отсиживаются по своим норам и ещё зарятся на чужое добро. У меня в кошельке было семь золотых экю. Я — племянник отца Мишеля, каноника Нотр-Дам. Ни один человек из этого дома не избежит виселицы.

Дрожа от страха, Антонио искал место, где можно было спрятаться, и явно собирался залезть под кровать.

— Ты много раз удивлял меня, Пий, — остановил его Базиль. — Но до подобного у нас ещё не доходило. Спустись вниз, и верни племяннику достославного каноника то, на что у тебя осмелилась подняться рука.