'Эра Великого Кольца' - ее создатель и герои

Вл. Дмитревский

"Эра Великого Кольца" - ее создатель и герои

На медной дощечке, прибитой к левой створке двери, значилось: "И А. Ефремов". Я надавил кнопку звонка, и, пока приглушенно жужжало где-то в глубине, а затем притянулась пауза и на дальнем краю ее возникли шаги, у меня было вдоволь времени, чтобы подвести итог мыслям, которые одолевали меня на пути в этот московский дом в Спасоглинищевском переулке.

... Недели две назад дочка принесла несколько изрядно потрепанных журналов этого, 1957 года и сказала:

- Обязательно прочти, папка, "Туманность Андромеды" Написал Ефремов. Все наши мальчишки говорят, что очень здорово.

Значит, Ефремов. Память подсказала - "Звездные корабли". Небольшая повесть, которая помогла поверить, почти ощутить, что мы не одиноки во вселенной. Потом "На краю Ойкумены" - прелестная, терпко пахнущая тропическим лесом книга о нерушимой дружбе эллина, негра и этруска. Ну и, конечно, рассказы путешественника, геолога, охотника за динозаврами. И вот большой роман о будущем...

Я стал читать его - и вскоре всеми мыслями и чувствами перенесся в Эру Великого Кольца. Мне захотелось жить рядом с Дар Ветром, Ведой Конг, Рен Бозом - нашими потомками, рожденными воображением писателя.

Герои "Туманности Андромеды" - красивые, отважные, трудолюбивые, мыслящие широко и творчески - ничуть не напоминали хилых головастиков, нажимающих на кнопки и окруженных свитой роботов, которыми весьма плотно заселили мир будущего некоторые современные зарубежные фантасты. Еще в свое время Чапек в пьесе "R.U.R. " высмеивал представление о будущем своего героя Гарри Домина, директора компании, наладившей производство роботов. Домин мечтал: "Универсальные Роботы вырастят столько пшеницы, произведут столько тканей, столько всяких товаров, что мы скажем: вещи больше не имеют цены. Отныне пусть каждый берет, сколько ему угодно. Конец нужде. Да, рабочие окажутся без работы. Но тогда никакая работа не будет нужна. Всё будут делать живые машины..."

Вот такому-то обывательскому представлению о будущем как о некоем сытом, сладком и ленивом рае противостоит весь роман Ефремова; вот таким-то "живым машинам" противостоят герои "Туманности Андромеды" - подлинные титаны мысли и чувств.

Немногословные, сдержанные, внешне спокойные... Кто-то, как я слышал потом, называл их даже "холодными ангелами" и признавался, что ему было бы ужасно тоскливо коротать время в обществе землян Эры Великого Кольца - уж такие, мол, они все "без страха и упрека", без привычных человеческих слабостей и недостатков. Но, между прочим, я обнаружил у людей ЭВК и свои слабости и свои недостатки. Например, отрешенность от всего земного у Эрга Ноора или чрезмерная нетерпеливость исследователя Мвена Маса.

Я вспомнил восторженные слова о "Туманности Андромеды" первых ее читателей - школьников, подростков, чья фантазия, как известно, загорается от зримых образов, и подумал, что Ефремову с какой-то чародейской силой удалось показать бесконечно далекое будущее Земли так, что оно обрело атмосферу, запахи, краски.

...В дверях, заполняя их в ширину и в высоту, стоял плечистый гигант в синем морском кителе, темноволосый, с большими голубыми глазами. Он был похож на возмужавшего капитана Грея. Я невольно вспомнил, что в юности Ефремов плавал матросом, штурманом каботажных и речных судов.

Мы вошли, точнее втиснулись, в отгороженное шкафами пространство, где вплотную друг к другу разместились диван, массивное дубовое кресло и крошечное бюро... Кабинет Ефремова напоминал шкиперскую каюту на каком-нибудь клипере или бригантине. Тем более что на стене висел барометр.

Теперь трудно восстановить в памяти все, что было сказано нами в тот первый вечер. Да это и не столь важно, ибо знакомство наше не прервалось. Потом было еще много общих вечеров и дней - и в Ленинграде, и на даче в Абрамцеве, и на новой московской квартире Ефремова. Можно было бы писать об этом человеке роман и научное исследование, но поскольку то, что вы читаете, лишь беглый очерк о писателе-ученом, я остановлюсь только на двух моментах, поразивших меня в первую нашу встречу и всегда бросавшихся в глаза впоследствии.

Помню, меня "сразила" эрудиция собеседника... В "Этюде в багровых тонах" Конан-Дойля доктор Уотсон попытался составить "Аттестат" познаний своего знаменитого друга. Если последовать его примеру и решиться составить подобный "аттестат" на Ефремова - рискуешь открыть лишь множество провалов в собственном образовании...