Эпоха перемен (рассказ свидетеля Великого Распада)

В один из последних майских дней 2008 года в своей квартире был найден мёртвым врач районной больницы Герберт Герхардович Майер. У него не было ни родных, ни близких, и мне, как заместителю главы администрации райцентра, пришлось заняться организацией его похорон. Я приехал почти одновременно с работниками милиции и скорой помощи.

В комнате было убрано, на столе лежали документы покойного и аккуратно сложенная стопка исписанных листов бумаги, что говорило о том, что умерший заранее готовился к смерти.

Пока милиция осматривала место происшествия, а медики пытались выявить причину столь необычного ухода из жизни, я стал разбирать бумаги, крайне меня заинтересовавшие. Это были записки умершего, написанные почти художественным литературным языком. Я попросил приехавшего вместе со мной капитана милиции отдать мне эти бумаги, на что получил его любезное согласие.

Бумаги содержали историю жизни известного всему району и всеми уважаемого человека, и мне показалось полезным издать их, для того чтобы будущие поколения могли составить представление о противоречивых наших временах, основываясь на свидетельствах современника.

Записки содержали некоторые моменты, которые я, как член партии Единая Россия, конечно не мог разделять. Я стал редактировать рукопись, оставляя общий смысл, не покушаясь на мировоззрение автора, но смягчая или вовсе убирая некоторые неприемлемые выпады и, в какой-то степени, экстремистские суждения, а также изменяя имена и фамилии известных в районе и области лиц.

Пришлось сверить также некоторые факты и удалить те, которые не соответствовали действительности. Я потратил на эту работу почти полгода, после чего решил (может быть ошибочно), что имею право издать записки «свидетеля Великого Распада» под своим именем. При этом перед моими глазами был пример великого Пушкина, издавшего в своё время записки покойного Ивана Петровича Белкина. Впрочем, если найдутся наследники Герберта Герхардовича, я с удовольствием уступлю им права на его произведение.

А. Вегнер

Зима и пятиминутка начались одновременно. Едва лишь главный врач – худой, высокий, самодовольный, в очках, страшно похожий на Кролика из мультфильма про Вини Пуха, – взял слово, повалил снег.

–Вы, несомненно, знаете, что нам предстоят выборы в областной совет. В областной совет, – повторил он и строго посмотрел на меня. Я потупился. – Нашим кандидатом является достойный человек, я бы сказал, очень достойный человек, заместитель главы администрации области, то есть, заместитель нашего губернатора, наш земляк, уроженец Красноболотнинского района Степан Иванович Безутешнов, – наступила тишина, некоторые втянули головы в плечи. – От того, как мы проголосуем, как мы проголосуем, зависит судьба нашего района и, я не побоюсь этого слова, области. Да, области! Я, товарищи, даже представить себе не могу, что будет, если мы не проголосуем за Степана Ивановича. Во-первых, мы не сможем закупить необходимое нам медицинское оборудование, во-вторых, не сможем сделать ремонт, потому что деньги на это может дать только Степан Иванович. И, наконец, в-третьих, в-третьих, нынешний двухтысячно гм-гм… сами знаете какой год станет самым позорным в истории нашего Макушинского района, если мы, если мы! не выполним свой долг, не оправдаем высокого доверия области. Ведь вы знаете, товарищи, что Степан Иванович выдвигается нашим губернатором на пост Председателя областного Совета, я хотел сказать Думы.

Кролик сделал многозначительную паузу.

Сидевший рядом со мной Марк Владленович Лошадкин заёрзал на стуле:

–Мне надо позавтракать, – прошептал он.

–Пожалуйста, пожалуйста, – согласился я также шёпотом.

Марк Владленович осторожно, чтобы не шуметь, приподнял Золотую Звезду Героя Социалистического Труда, прикрывавшую вход в нагрудный карман его белого халата, достал несколько бутербродов с сыром и колбасой, завёрнутых в фантик от конфеты «Мишка косолапый», развернул и стал медленно и тщательно жевать.

–Так вот, ваша задача, ваша задача, – продолжал Кролик, – с каждым вашим пациентом, с каждым пациентом, провести беседу и разъяснить ему, что голосовать надо только за Степана Ивановича.

–Мне надо запить, – опять прошептал Лошадкин.

–Пожалуйста, пожалуйста, запивайте, – разрешил я снова шёпотом.

Марк Владленович достал из внутреннего кармана крохотный флакончик, отвернул пробку и наполнил её горячим кофе. По ординаторской распространился такой аромат, что врачи стали тихонько поводить носами и сглатывать слюнки.

Кролик – тоже проглотил слюну и продолжил: