Эпицентр

Я резко затормозил, взвизгнули шины, джип слегка занесло, но не очень.

Ехал я не слишком быстро. По этим улицам быстро не разъездишься.

Мостовую и тротуар впереди густо усеяли Кошки. Это что-то новенькое. Днем они обычно где-то прятались, как и положено их породе, и появлялись только с наступлением сумерек. Но сейчас десятка три эти тварей торчали на пути и даже не повернули голов на звук мотора. Они сидели на дороге как статуэтки, соблюдая кошачий ритуал: не слишком близко друг от друга, но — стаей. Порой они вели себя как нормальные кошки, каких мы помнили. Вот и сейчас у них наблюдалась обычная — не считая времени суток — кошачья сходка. Черт! С этими Кошками мы еще хлебнем горя. Они все время преподносят сюрпризы.

Я посигналил. Живые статуэтки оставались неподвижными. Я еще и еще раз нажал на клаксон. Ноль реакции. Я мог проехать прямо по кошачьему скопищу.

Не такой я сентиментальный, чтобы не задавить пяток четвероногих. Но с

Кошками связываться не стоило. В машине они меня не достанут. Зато потом… Костя Шмель, земля ему пухом, было дело, нашел себе развлечение: по ночам гоняться на машине за Кошками и давить их. Смысла в этом не было никакого. Дохлая Кошка ни на что не годится. Но жестокая забава захватила

Костю целиком. Ночи не проходило, чтоб он не отправился на охоту…

До этого мы замечали, что Кошки изменились. Но никто не догадывался, что настолько. Собаки вот передохли напрочь, а кошки выжили все до единой, да еще как выжили. Когда Костю нашли в подворотне, на нем живого места не оставалось. Тогда я впервые серьезно задумался: что же происходит с этими «домашними любимцами»? Они стали меняться сразу после Чумы: стали крупнее, сбивались в стаи и вели себя совсем не так пугливо, как прежде, поодиночке. С их реакцией и когтисто-клыкастым «вооружением» они сделались очень опасны. Особенно когда голодны. В открытую, впрочем, они на людей до того не нападали. Сдерживал тысячелетний инстинкт или не знаю что. Но Костя их достал. Поразило не то, как они его отделали. (Что это их «художество», сомневаться не приходилось.) Но они сумели его выследить на другом конце города. И так ловко напасть, что он даже не успел обнажить стволы. Да и что стволы против увертливой стаи?!

Потом еще были разные случаи. В общем, Кошек стали обходить стороной.

Потому что это уже были не совсем кошки, а что-то другое. И если так пойдет и дальше, неизвестно, кто на кого станет охотиться.

Однако, если мы и станем добычей для них, то ненадолго. Сразу после катастрофы на Кошек, понятно, никто не обращал внимания. А когда обратили и стали присматриваться, выяснилось, что у них рождается все больше мертвых котят. Сперва один-два в помете. А теперь находили целые выводки мертворожденных детенышей. Живым появлялся на свет в лучшем случае единственный, да и то далеко не всегда. Кошек пока оставалось множество — никто и не подозревал, что такое их количество обитает в подвалах и прочих потаенных углах. Но, если с материнством у них ничего не изменится, через несколько лет они просто вымрут. Впрочем, никто не знал, каков теперь кошачий век.

Я посигналил в последний раз и, не дождавшись никакого результата, дал задний ход. Неподвижная стая здоровенных котов на потрескавшемся асфальте, через который уже густо пробивалась трава, смотрелась, как картина художника-сюрреалиста.

На перекрестке я свернул и отправился в объезд. Лучше проколесить несколько лишних кварталов, чем потом нервно оглядываться на каждый шорох.

Здесь, правда, начиналась территория Комода, но это все же лучше, чем связываться с хвостатыми.

Разрушение еще почти не тронуло зданий, только окна стали бельмастыми от желтой пыли, которую дожди превратили в грязную пленку. На крыше старинного трехэтажного дома ветром оторвало кровельную жесть, и ее край лениво покачивался в вышине. Вывеска популярного некогда ресторана висела косо и, похоже, держалась на честном слове. Ходить под ней я бы никому не посоветовал.

Вдоль обочин тянулись ряды припаркованных машин. Они стояли аккуратно, ведь в последние дни уже почти никто не ездил. Но смотреть на них было тягостно: под толстым слоем наросшей за годы грязи порой даже цвета было не угадать. И отчего-то казалось, что за слепыми стеклами то там то сям возникает какое-то шевеление. Но это было уже чисто нервное… Я достал фляжку, не снимая рук с руля, свинтил пробку и сделал несколько глотков.

Тепло расползлось внутри и быстро расслабило напряженные мышцы. Но осторожности утрачивать не стоило. Впереди, за вторым поворотом, например, поперек улицы стоит КамАЗ. Если об этом не знать и ехать быстро, больше уже никуда не доедешь. И такие ловушки — чуть ли не на каждом перекрестке.

Потянул ветерок и принес с собой клуб желтой пыли. Я поспешно поднял стекла. С улиц эту пыль давно смыли дожди. Но в домах ее еще оставалось немерено — большинство ведь умерло не на улицах. Желтое облачко оставило на лобовом стекле противный налет и растаяло.