Энси - Хозяин Времени

Это была моя идея. Как обычно, дурацкая. Впрочем, иногда меня посещают и гениальные. Правда, зачастую это случается без участия моего разума. Знаете, как говорят: засади за компьютеры четырнадцать тыщ обезьян, и лет через сто в сотворенном ими виртуальном мусоре обнаружишь по крайней мере один шедевр (это помимо груды мертвых обезьян). А потом этот шедевр включат в школьную программу. Вот когда ты почувствуешь себя полным ничтожеством! Ведь если даже обезьяна сумела создать что-то гениальное, то почему ты не в силах сляпать вместе каких-то жалких пять предложений на уроке английского?

Эта идея — не знаю, была ли она гениально-обезьяньей или глупо-Энсиевой — изменила жизнь многих людей.

Я назвал ее «времяжертвованием». Наверняка это вовсе не то, что вы подумали. И всякие там машины времени здесь тоже ни при чем. Лучше выслушайте историю с самого начала. Никто не собирается отправляться в прошлое и пришить там Наполеона или снабдить Иисуса Христа мобильником. Путешествий во времени в моем рассказе не будет. А вот люди умирать будут, причем при странных, загадочных обстоятельствах. Если вы склонны верить во всякую мистику.

Я просто пытался помочь другу. Мне и в голову не приходило, что моя затея раздуется в нечто масштабное, наподобие того, что случилось с гигантским воздушным шаром с рекламой фирмы «Мейсис» на борту, который участвовал в параде на День благодарения и был унесен прочь сильным порывом ветра.

С чего, собственно, и началась вся эта история.

Утром Дня благодарения Айра, Хови и я развлекались у меня на чердаке. Раньше мы тусили в нашем подвале, где отбывала ссылку старая потертая мебель и стоял телевизор, а в углу зияло обширное пустое пространство, где со временем предполагалось воздвигнуть бильярдный стол — как только у нас появятся на него деньги, а появятся они не раньше, чем события «Звездного пути» начнут происходить в действительности. А потом в подвале образовалась ядовитая плесень, и мы вынуждены были изолировать его от всего остального дома, боясь, что зловредный грибок, чего доброго, сбежит и начнет сеять вокруг всякие беды: мозговые травмы, раковые опухоли и прочее в том же духе, а то и, чего доброго, захватит власть над миром. Даже после того как плесень вычистили, мои родители продолжали относиться к подвалу так, словно это зона радиационного заражения, непригодная для жизни в течение как минимум трех поколений.

Так что теперь мы бездельничаем на чердаке, забитом новой старой мебелью, а свободного пространства там столько, что едва поместился бы стол для игры в «Монополию» вместо бильярдного.

Короче, в то праздничное утро мы с Айрой и Хови смотрели футбол, переключаясь во время рекламных пауз на репортаж с парада, чтобы поржать над марширующими оркестрами.

— Ой, мама! Нет, вы только поглядите! — сказал Айра со странной смесью восторга и ужаса на лице.

Надо отдать оркестру должное — он исполнял очень даже неплохую аранжировку песни «(I Can’t Get No) Satisfaction» («Я не получаю удовлетворения», ну, вы помните — клевая такая композиция Роллинг Стоунз), но их розово-оранжевая униформа портила все впечатление.

Хови трясет головой:

— До тех пор пока на них такая упаковка, удовлетворения им не видать.

— Энси, у тебя, кажется, есть рубашка такого цвета, правда? — спрашивает Айра.

Мое имя вообще-то Энтони, но народ уже так давно называет меня Энси, что, наверное, придется переименоваться официально. Ничего не имею против: в нашем микрорайоне такое количество Энтони, что, когда мамаша одного из них выкрикивает имя своего отпрыска в окошко, на ее зов несется целое стадо — аж дорожное движение останавливается. Зато Энси только один, если не считать того наглеца, который вдруг тоже начал называть себя так; я тогда стал писать свое имя как «Энси®» и пригрозил пацану, что надеру ему задницу за попытку кражи моих персональных данных.

Короче, про рубашку — вынужден признать: у меня действительно есть одна такой расцветки, хотя там другой оттенок розового.