Энциклика "Свет веры" - Lumen Fidei

Международная ассоциация защиты наследия Бенедикта XVI

Papst Press

Энциклика "Свет веры" - Lumen Fidei

Перевод на русский с латыни

Четвертая энциклика Бенедикта XVI, подписанная его преемником.

Она же "первая энциклика Франциска"

1. Свет веры: этим устойчивым выражением традиция Церкви указывает на великий дар, полученный от Иисуса, так говорящего о себе в Евангелии от Иоанна: «Я свет пришел в мир, чтобы всякий верующий в Меня не оставался во тьме» (Ин 12,46). Те же слова употребляет Св. Павел: «Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца» (2 Кор 4,6). В жаждущем света языческом мире развился культ бога Солнца, Sol invictus, призываемого на восходе. И хотя солнце ежедневно рождается заново, было очевидно, что оно неспособно пролить свет на все бытие человека. Ибо солнце не освещает все сущее, его луч неспособен проникнуть до тени смертной, туда, где человеческое око закрыто для его сияния. «Никто и никогда, – утверждает Иустин Мученик, – не был готов умереть за свою веру в солнце».[1] Сознавая великие горизонты, открытые для них верой, христиане призывают Христа, истинное солнце, «лучи которого дарят жизнь».[2] Марфе, оплакивающей смерть своего брата Лазаря, Иисус говорит: «Не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию?» (Ин 11,40). Кто верит - видит; видит благодаря некоему свету, озаряющему всё течение жизни, поскольку он исходит от Христа Воскресшего, незакатной утренней звезды.

Обманчивый свет?

2. Стоит нам, однако, заговорить об этом свете веры, как мы услышим возражения многих наших современников. В наше время принято считать, что подобного света могло быть достаточно для древнего общества, но он ничем не поможет в новые времена человеку повзрослевшему, гордому своим разумом, желающему исследовать будущее по-новому. В этом смысле вера кажется обманчивым светом, который мешает человеку культивировать тягу к знаниям. Молодой Ницше предлагает своей сестре Элизабет отважиться на «новые пути... в беззащитности, которая сопутствует независимости». И добавляет: «Здесь расходятся пути людей: если ты желаешь обрести мир в душе и счастье — верь; если ты желаешь быть учеником истины — вопрошай».[3] Вера как будто исключает поиск. Исходя из этого, Ницше будет развивать свою критику христианства как сужающего сферу человеческой экзистенции, отнимая у жизни все новое и необычное. В таком случае вера оказывается светом ложным, преграждающим нам, свободным людям, дорогу в грядущую вечность.

3. Так постепенно вера стала ассоциироваться с темнотой. Полагая, что это поможет ее сохранить, ей старались подыскать место, дабы она уживалась со светом разума. И пространство для веры открывалось там, куда свет разума не дотягивался, там, где человек не мог больше сохранять безусловную уверенность. Тогда веру стали воспринимать как прыжок в пустоту, который мы совершаем из-за нехватки света, подталкиваемые слепым чувством, или же как свет субъективный, возможно способный согреть сердце, принести личное утешение, но его нельзя предложить другим в качестве света объективного и всеобщего для прояснения поприща. Мало-помалу, однако, выяснилось, что свету независимого разума не удается в полной мере прояснить будущее, в итоге оно по-прежнему скрыто во мраке, и человек остается в страхе перед неизвестностью. И так человек отрекся от поиска великого света, великой истины, чтобы довольствоваться огоньками, вспыхивающими на миг, но неспособными указать дорогу. Когда не хватает света, все теряет очертания, и невозможно отличить добро от зла, дорогу, ведущую к цели от той, что водит нас по кругу, без всякого направления.

Свет, открываемый заново