Эмигрантка

Матыра – удивительная река. Говорили, что её название произошло от татарского слова «матурлык», что по-нашенски означало «красивая». И действительно, оправдывала своё поэтическое название эта извилистая, полноводная река, по берегам которой было всегда зелено, а в любое время года свешивались к воде ивы. Неподалёку, раскинувшись семействами, стояли берёзки, вперемежку с соснами и клёнами.

А, может быть, появилось это название от слова «мотаться», то есть егозить, быть непоседой. И здесь в яблочко, потому что у реки извилистое русло. Лингвисты бы сказали так: в слове «матыра» две основы: «мат» (матерь) и «ра» (солнце).

Но жителям селения «Яблоневец», что и расположилось прямо на берегу этой реки, было абсолютно всё равно, кто и как называл их реку и что вообще является правдой относительно её истории. Им было хорошо, оттого что солнце всегда отражалось в этой реке, воды которой грели всю ребятню, приходившую к её берегам.

Бывала здесь ещё девчонкой и Валентина. И всегда, идя после купания домой, любовалась лесами непроходимыми и лишь изредка появляющимися полями, да небольшой церквушкой, возвышающейся над разбросанными то там, то сям незатейливыми домишками, которые друг от друга отделяли протоптанные стёжки, по лету зарастающие травой.

Здесь Валентина и прожила свой век длиною в шестьдесят пять лет и жила бы ещё, наверное, если бы не случай, произошедший в последний день лета в её собственном дворе.

Так повелось историей, хозяева каждого дома в этом селе разводили скот, возделывали землю и сажали сад, в котором непременно были яблони. Двор Валентины мало чем отличался от остальных в этом селении. Но после того как её муж погиб по неосторожности в уборочную страду: заснул в стоге соломы с папиросой во рту, да так и сгорел, а дочь, закончив обучение в техникуме, осталась в городе, поступив работать на завод, Валентина перевела всё хозяйство. Непросто было одной, но она ни на кого не сетовала и не ждала подмоги, жила себе и жила, как Бог даст. А что: у каждого ведь своя жизнь. Вот и пыталась не навязываться родным.

Чтобы не убиваться самой и не вешать хомут на шею другим, оставила несколько яблонек в саду и была тем очень довольна: и красота, и польза для здоровья. Уход небольшой: подрезай, поливай да яблочки срывай.

В этом году был на редкость богатый урожай. Что уж она только не делала из этих яблок. Пришлось готовить и повидло, и закрывать компот, и варить варенье, и даже сушить на крыше сарая всевозможные сорта и кислых, и сладких яблок. Но и при таком усердии хозяйки в заготовках на зиму уродившихся плодов не уменьшалось. А тут дочь пообещала на выходные приехать погостить. И Валентина от радости, что облегчит веткам растений их участь, поспешила собрать наливные яблочки: пусть доченька покушает, да внучке отвезёт, ученица ведь. Как важны для работы мозга витаминчики.

– Валька, ну куда тебя занесло в твоём-то возрасте? – раздался голос соседки из-за забора, вечно бурчащей что-то, как спесивая свекровь.

– Жалко ведь, пропадут, если опадут. Не вино же из этой гнилухи делать. Хочется сохранить спеленькими для своих.

– Правильно. Всё сама да сама. Что: тебе помочь некому? Вот городские твои и рвали бы себе сами, а то всё на готовеньком привыкли, – не унималась соседка.

– Да когда же им, они ведь на работе, – выступала на защиту Валентина.

– Ну да, как же! Труженики… Матери родной подсобить некогда, – набирала обороты соседка.

– Ну что ты, Полечка, разошлась, вот Ниночка сегодня как раз и обещала приехать помочь.

– То-то я смотрю: ты и ждёшь её помощи. Зачем залезла на верхотуру, чтобы её увидеть издалека или быстрее всех собрать то, что ветром не снесло? – так ворчала соседка, не замолкая ни на минуту, а Валентина терпеливо помалкивала, пока та не выскажется и не уйдёт со двора.

Так бывало всегда. И повторялось всякий раз, когда видела свою соседку-труженицу Полина, потому что своих детей не нажила. Помогал ей иногда племянник по хозяйству, но требовал за свою работу определённую плату, которую Поля ему с пенсии и выделяла.

Жалела его, потому как ещё в детстве приключилась с ним история: отвезли Сеню в город, к родне матери погостить, а он вышел на балкон полюбоваться красотами города, в деревне же нет балконов, откуда плюнуть можно и попасть на лысину сидящему на лавочке старичку с газетой в руках. Вот ведь удовольствие, и никто не заметит шалости такой, если вовремя скрыться, будто и не ты это сделал.

Вот так он вышел в очередной раз да и увидел, как к водосточной трубе прилипла десятка. Готовый к дешёвой добыче, Сенька с балкона прямо к трубе потянулся, да не рассчитал свои силы. Ахнулся вниз прямо с третьего этажа. Да благо, что прямо под балконом была клумба, усердно засаженная цветами и кустами трудолюбивых жильцов. Вот это его и спасло. Да ещё тот самый дед, чья лысина недавно покрывалась мокротами, моментально вскочив, как юнец, поспешил на помощь. Посадка была мягкой, но некоторый урон здоровью начинающего космонавта всё же нанесла.