Элвин

В своей жизни я ошибался дважды. Первый раз – когда ещё совсем юным женился на Марлен, женщине привлёкшей меня своим умом, благородством и невероятной привлекательностью. В то время было популярно выглядеть как кукла – короткая и гладкая, волос к волосу (благодаря тоннам лака) причёска, выщипанные и заново нарисованные брови, светлая кожа без малейших изъянов и темно-красная помада. Все эти прямые юбки и идеальные блузки подчёркивали талию, ноги, плечи и всё остальное – но фигура выглядела деланной, как у манекена. В лучшем случае женщина, как и хотела, напоминала куклу, но куклу неживую. Марлен же была куклой, в которую вдохнули жизнь.

Она также следовала моде и была насквозь искусственная, однако для неё эта искусственность выглядела естественной. Вроде несочетаемо, правда? Когда она попадала под дождь, то никогда не пыталась в ужасе хоть чем-то прикрыть голову, чтобы спасти причёску. Её не беспокоило случайно посаженное пятно на ещё недавно безупречной одежде, и она не поправляла ежесекундно макияж. Просто это была моя Марлен.

А ещё её ум не был налётом культурности основанной на романтических книгах, как у всех знакомых мне девушек. Она не только имела отличное образование и была хорошим специалистом, но также прекрасно видела суть вещей. Через пять лет после женитьбы я мнил себя уже зрелым мужчиной, но как учёный всё ещё был мальчишка мальчишкой – имел пару ассистентов да небольшое количество прошедших незамеченными публикаций. Общее отношение коллег ко мне можно было охарактеризовать как снисходительное с легким оттенком презрительности.

Марлен подтолкнула меня ко второй моей ошибке, куда как более серьёзной. Эта же ошибка и открыла мне глаза на жену.

Но всё по порядку.

- Пойми, Карл, это блестяще! – она впервые за эти годы смотрела на меня не с добродушным одобрением, а с настоящим восторгом.

- Вряд ли блестяще. Скорее меня сочтут сумасшедшим, сдвинувшимся на желании заслужить себе почёт и уважение.

- Они все там только об этом и думают – я имею в виду славу, а не то, что ты сумасшедший. Разве профессора Миллера не уличили в предъявлении фальшивых результатов? Ты думаешь, он так поступил из-за уверенности в своей правоте и хотел обойтись без волокиты, но это не так. Жажда хоть на миг стать для всех остальных царём и богом в своей области – вот это выглядит правдиво.

- Значит, - начал я с горькой усмешкой, - ты ставишь меня на одну доску с Миллером?

- Ну что ты. Я всегда знала, что наука интересует тебя чуть больше славы.

- Допустим, меня не выставят за двери и не лишат должности. Хотя я повторяю: моя идея и все связанные с ней соображения просто нелепы. Это во-первых. Во-вторых, это влетит институту в копеечку. В-третьих, уйдёт масса времени, и, наконец, скорее всего незаконно.

- Подобные эксперименты проводились раньше и сейчас проводятся.

- Ты или не слушаешь меня, или…

- Я обо всём позабочусь, Карл.

Её сладкая улыбка вселила в меня надежду.

Что вы знаете о детях, воспитанных животными? Сказка про Маугли – это только сказка. На самом деле такие дети так никогда и не становятся людьми. Попадая в человеческое общество после стаи, они либо не осваивают язык, либо с трудом выучивают слова вроде «еда», «вода», «дай» и так далее. Предпочитают прямохождению бег на четвереньках, а об элементарных манерах и говорить нечего.

Человек даёт своему ребёнку не только питание, кров и образование. Едва выйдя из пеленок, мы учимся языку – как называется этот предмет, как следует попросить что-то, как связать одно слово с другим. Сначала ползаем, а потом учимся ходить и бегать. Понимаем иерархию – видели ли вы, как часто ребёнок безошибочно определяет на кого можно надавить, чтобы получить требуемое, кто в семье главный, с кем дружить в песочнице? Мы учимся морали – не бей, не бери не своё, не мешай другим. Мы понимаем, что такое социальный статус, ложь из вежливости и отношения. Человек может писать с ошибками, не уметь складывать два и два, не знать автора «Дон Кихота» - не беда, и такое бывает. Человек может быть слеп, глух и нем. Или не считаться с моралью, вырасти подлецом и преступником. Некоторые не умеют заводить отношения, чураются общения или имеют совсем необычные взгляды на общество – но и они представители рода людского.

Только одичавшие дети не являются людьми, также как сорванный цветок не стал и не станет со временем плодом. Многие считают иначе – разве может существо рождённое человеком и выглядящее как человек не быть им? Религиозный человек вспомнит о душе, которой наделён каждый по рождению.

Привязанность собаки может быть также сильна как привязанность человека, и иметь для вас такую же цену. Но разве это лишает её шерсти и хвоста?

Мысль, занимавшая меня тогда, состояла в следующем: возможно ли воспитать ребёнка изолированно от любого живого существа при условии, что он будет получать всё необходимое, включая образование, звуки речи и понятие социальных норм?

Это невозможно, скажите вы. Но я совершил это.