Еловые дрова и мороженые маслята (Рассказы и повести)

Зима в этом году была крутая, крепкая. Мороз как пришел вслед за последней стаей лебедей, так и остался до самого февраля. Не рассчитывал я на такую ледовитую зиму, вот и подошли у меня к концу дрова.

Привезти зимой дрова — дело нехитрое: дорога по снегу легкая, прямая. Но вот беда: не сразу сыщешь по зимнему времени хороших сухих дров, что жарко и споро будут гореть в печи. Но дрова мне все-таки привезли. Свалили у дома. И стал я их потихонечку пилить, колоть и складывать в поленницу у сарая.

Люблю я эту работу — пилить и колоть дрова. Выйдешь на мороз, положишь на низкие прочные козлы тяжелое еловое бревно, проведешь по бревну раз-другой тонкой и ловкой лучковой пилой, и останется на бревне след-отметина, какой длины отпилить чурак. Потом еще одну отметину оставишь, за ней еще и еще — вот так и поделишь бревно на одинаковые чураки, чтобы получились из этих чураков ровные, ладные поленья. Ну а потом пилишь.

Раскидаешь бревно на чураки, отложишь в сторону пилу, передохнешь, примеришь к руке топор, поставишь чурак на чурак — и начнется самая веселая работа.

Дрова мне привезли сухие, колкие, без сучков. Кора по бревнам давно покоробилась, отстала и не мешала топору разваливать чурак с одного удара.

Быстро накидаешь посреди двора высокую горку звонких поленьев. Потом отгребешь ногой в сторону кору, чтобы не мешала любоваться чистыми, ровными дровами, и пойдешь домой немного остыть после жаркой работы. Сидишь дома у окна, прихлебываешь из кружки горячий чай, а сам представляешь себе, как разом займутся в печи эти еловые дрова, как будут потрескивать и постреливать искрами и как потом останутся от дров только жаркие угли.

А на угли смотреть всегда интересно. Они будто живые: все время переговариваются, перешептываются. А потом вдруг замолкнут и погаснут. Но поворошишь их кочергой, и они снова загорятся, заговорят… Весело рядом с углями.

Вот так отдыхал я дома в тепле, воображал, как будут гореть в печи мои еловые дрова, и не сразу заметил, что за окном, во дворе, крутится какая-то птичка. Вышел я во двор, осмотрелся — никого нет, только на снегу рядом с дровами остались тоненькие птичьи следы.

Чьи эти следы? Может, воробьи успели попрыгать по снегу, пока я сидел дома и пил чай? Да откуда им взяться! Воробьи в наших местах птицы странные. Поселился я в этом доме по осени, и в то время воробьев под окнами нет-нет да и видел — прилетали они на лебеду, что росла у меня вдоль всего забора. Но навещали меня эти суетливые птички недолго — сбили с лебеды все семена и куда-то скрылись.

И чего только я не делал, чтобы задержать возле своего дома воробьев, какие только кормушки не устраивал! Все напрасно. Не полюбили воробьи мой дом. И наверное, все потому, что стоит мой дом на открытом месте, у самой воды. Ветра здесь много. Ворона на что большая и смелая птица — и та ветер не любит. Как задует ветер с озера, так жди не жди — не увидишь здесь ни ворон, ни сорок. А стихнет, уймется на время ветер, вороны и сороки покажутся, посидят на заборе, подберут с кормушки корм, что готовил я все время для воробьев, и опять куда-то улетят.

Как-то заглядывали ко мне осенью и синички, потинькали, попищали, постучали по стеклам, даже под крышу заглянули. Как хотелось мне, чтобы остались они рядом со мной на зиму, но и они улетели, не пожелали зимовать на открытом месте.

Вот почему и задумался я: «Кто же, какие птицы заглянули ко мне в гости, да еще посреди лютой зимы?»

Осмотрел я еще раз все вокруг, никого не увидел и стал убирать наколотые дрова. Уложу в поленницу с десяток поленьев, возвращаюсь за новыми. И тут повернулся я от поленницы, чтобы пойти за новыми дровами, и увидел большую желтогрудую синичку. И показалась она мне такой красивой, такой замечательной! Это, наверное, все оттого, что давно не видел я у себя в гостях никаких птиц. А может, и вправду моя неожиданная гостья была очень красива в своем ярком наряде, да еще на белом-белом снегу — грудка желтая, спинка лазоревая и черный галстучек по всему брюшку.

Остановился я и стал ждать: «Откуда и зачем пожаловала ты ко мне в гости?» И тут синичка скок с забора туда, где кучка еловой коры лежала, повертела головкой, что-то ухватила и обратно на забор.

Наверное, не надо было мне торопиться, но я все-таки поторопился к кучке коры. Нагнулся, поворошил кору и увидел короеда, большого, жирного, только замерзшего. Так вот ты зачем ко мне пожаловала — за короедами! И как только ты, подружка, догадалась, что вместе с дровами привез я тебе угощение?

Положил я короеда на кусочек коры, отошел в сторону и стал ждать что будет? Улетит синичка или не побоится?

И не побоялась. Слетела с забора, повернула головку направо, налево и скок к моему короеду. И тут же порх-порх на забор.

Так и убирали мы вместе с синичкой дрова до самого вечера: поленница моя росла, а короедов в куче коры убывало.