Элита (ЛП)

— Я чувствую, что ты дышишь мне в шею, Трейси.

Крепко держа руль, дедушка послал мне слабую улыбку и, потянувшись назад, похлопал меня по руке.

Да-да, похлопал по руке.

Будто бы это могло помочь мне меньше нервничать.

Закрыв глаза, я сделала пару глубоких вдохов, стараясь сконцентрироваться на возбуждении от всего происходящего, а не на страхе. Я не хотела бояться всего нового. К примеру, мне никогда не доводилось летать на самолете до прошлой ночи, но это оказалось не так страшно, как я думала… пока что.

Я скучала по моим собакам, да и по всему на нашем ранчо в Вайоминге. Когда бабушка предложила мне поучаствовать в конкурсе, я бы согласилась на все, что сделало бы ее счастливой, на что угодно, что отвлекло бы меня от ее болезни. Кроме того, все мечтали попасть в Игл-Элит, но шансы на это были очень малы. Одна компания даже проводила исследование и выяснила, что у тебя больше шансов превратиться в кита, чем поступить. Вероятно, это делало меня огромным толстым китом, потому что я прошла. Я почти уверена, что компания решила пошутить, но все-таки.

Из миллионов заявлений они выбрали мое. Наверное, мне все-таки не следовало бояться. Отъезд в Игл-Элит означал, что я практически готова к жизни. Моя карьера будет устроена, что всячески обеспечило бы меня. Было о чем помечтать.

Несправедливо, что в этом мире все держалось на том, есть ли у тебя связи, а все, что мой дедушка знал, это как работать на ранчо и как быть хорошим дедушкой. Так что то, что я делала, было и для себя, и для него.

— Мы приехали? — спросил дедушка, резко обрывая все мои мысленные попытки ободрить себя. Я опустила окно и присмотрелась.

— Это… хм, здесь говориться, что это ворота И.Э., — пробормотала я, хорошо понимая, что все еще пялюсь на ограду, которая могла бы стать гордостью любой тюрьмы. Мужчина вышел из небольшого здания около входа и жестом приказал нам остановиться. Он наклонился к машине, так что я заметила пистолет под его пиджаком. Зачем ему нужно оружие?

— Ваше имя? — потребовал он.

Дедушка улыбнулся. Он всегда улыбается. Я покачала головой, зная, что сейчас последует небольшая речь, та самая, которую он в течение нескольких прошлых месяцев говорил всем нашим соседям.

— Это моя внучка Трейси, — гордо указал он на меня. Я прикусила губу, стараясь не улыбнуться. — Она поступила в эту престижную школу, выиграла в ежегодную Игл-Элит лотерею! Можете в это поверить? А я просто привез ее сюда.

И как у дедушки всегда получалось оставаться таким непринужденным? Может эта легкость в общении объяснялась тем, что он тоже всегда носил с собой пушку, но все-таки? Мне так повезло с дедушкой и бабушкой, они самые классные.

Я осознала, что плачу. Здесь должны были быть они оба, но бабушка умерла от рака где-то шесть месяцев назад, а через неделю после этого я узнала, что поступила.

Они были для меня всем. Быть воспитанной бабушкой и дедушкой не так уж и плохо, особенно если они такие, как у меня. Дедушка научил меня ездить на лошадях и доить коров, а бабушка пекла самый лучший яблочный пирог в штате. С одним и тем же рецептом она из года в год выигрывала на каждой ярмарке в штате.

Мои родители погибли в автомобильной аварии, когда я была маленькой. Я не очень хорошо помню ночь, когда они разбились, только то, что эта же ночь стала ночью, когда я встретила бабушку с дедушкой в первый раз. Мне было шесть. Я помню, что на дедушке был костюм. Он присел рядом со мной и сказал что-то по-итальянски, а затем он и бабушка забрали меня на своем черном мерседесе. Они изменили всю свою жизнь ради меня, решив, что маленькой девочке не следует расти в городе. Чикаго вроде бы не был так плох, по крайней мере, по тому, что я помнила. Правда, помнила я не очень много.

Я улыбнулась дедушке сквозь слезы, и он потянулся ко мне, чтобы накрыть мою руку своей большой теплой ладонью. Он пожертвовал всем ради меня, так что я собиралась поступить также ради него, ради бабушки. Это могло прозвучать глупо, но, будучи единственным ребенком в семье, я чувствовала потребность позаботиться о нем, особенно теперь, когда бабушки больше не стало, и единственное, что я могла сделать, это получить хорошую работу, чтобы он мог мной гордиться. Я не знала, что он будет делать в будущем, выйдет ли на пенсию, да и вообще я ни в чем не была уверена, но мне хотелось бы. Я хотела заботиться о нем, как он заботился обо мне. Он был моей крепостью, но сейчас моя очередь быть его.

Дедушка подмигнул и сжал мою руку снова. Он всегда был таким проницательным. Я была уверенна, он знает, что я думала о бабушке. Он посмотрел сначала себе на грудь, туда, где находилось его сердце, затем указал на мое сердце, будто говоря, что она в наших сердцах, и что всё будет хорошо.

— Вы не отсюда? — спросил меня охранник, обрывая наш мысленный разговор.

— Нет, сэр.

Он засмеялся.