Эликсир

Алекс сжала титановые прутья, доведенные до совершенства Гефестом и Аполлоном, янтарно-желтые глаза пылали ненавистью. Но эти глаза … они не принадлежали Алекс.

Глаза Алекс были теплымии карими, как хороший виски. Эти глаза врезались мне в память сразу же, как только я увидел их на складе в Атланте. Сейчас это было совершенно другое создание.

Когда мы привезли её в надежный дом, расположенный в глубинке Эпл Ривер, штата Иллинойс, мы практически потеряли её. Никто из нас, включая меня, не был готов к полной демонстрации её силы. Если бы Аполлон не убедил Гефеста — единственного бога, который может создать что-то, что может противостоять Аполлиону — создать комнату, в которой держали Алекс, мы не были бы способны её контролировать.

— Если ты не дашь мне выйти, я вырву ребра из груди твоего братишки и буду носить их как корону.

Я не проявил никаких эмоций. Возможно, я уже привык к запугиваниям, которые слышал на протяжении последних нескольких дней. Угроза расправиться с Диконом была одной из самых любимых угроз Алекс. Достаточно скоро ей стало надоедать это. Сначала она не была такой. Она была... практически нормальной, за исключением янтарно-жёлтых глаз. Она разговаривала и звучала как Алекс. Хохмила также, как и Алекс. Спорила, как и Алекс. И рассуждала она, как Алекс.

Алекс стиснула титановые прутья. Каждый прут был покрыт нерушимой сеткой, которую Гефест однажды применил на Афродите. Даже Аполлион не был способен прорваться через неё.

На бетонном потолке было высечено несколько знаков, нейтрализующих большую часть её недавно открывшихся способностей — это не могло полностью её остановить, но было достаточно для того, чтобы она не представляла опасности ни для себя, ни для других.

На данный момент.

Моя кровь закипала от воспоминания о том, что случилось, когда она Пробудилась. Она соединилась с Первым — с Сетом — и не было никаких сомнений ни для кого, что она выдала ему своё местонахождение. Я полностью осознавал, что мы должны перевезти её в другое место, причём быстро, но я не был согласен с тем, как это сделал Аполлон.

Он ударил её божественной молнией.

А я нанёс ему удар кулаком.

Я до сих пор удивлен, что остался в живых.

— Ты понимаешь каково это будет стоять тут и наблюдать, как я буду делать это? — насмехалась она. — Точно также, как когда-то ты стоял и наблюдал, как демоны безжалостно убивали твоих родителей, но это будет гораздо, гораздо приятней.

Я сложил руки на груди.

Медленно выдохнув, она опустила свою голову и смахнула с глаз слезы.

— Пожалуйста. Айден, пожалуйста, выпусти меня отсюда.

Я прикрыл глаза. Мышцы вдоль челюсти передёрнуло. Эта... эта тактика была самой жестокой.

— Почему ты относишься ко мне так? Я чувствую себя нехорошо. Мне больно. Почему ты позволяешь им причинять мне такую боль?

Мои глаза распахнулись. Каждый мускул в моем теле напрягся. Слезы текли по её щекам, и на миг — только на миг — я забыл, что это, на самом деле, была не Алекс, взывающая ко мне и умоляющая меня.

— Я думала ты любишь меня.

Я так резко рванулся к ней, что напугал её. Протянув руки сквозь прутья, я обхватил ладонями её лицо. Мой лоб был прижат к холодным прутьям, а мои губы накрыли её. Поцелуй был настойчивым и быстрым. Яростным. Отчаянным. Она притихла, не будучи уверена, как ответить. За прошедшие сорок восемь часов в некоторые моменты это был единственный способ заставить её замолчать.

Я отступил назад, отпуская её.

— Именно потому что я люблю тебя, я и не выпущу тебя.

Разочарование окатило её и угрожало сорвать кожу с моих костей. Слезливый взгляд исчез в одно мгновение. Алекс закричала и метнулась к задней части клетки. В десяти футах от решетки, она прислонилась к стене, согнув спину.

— Ты не сможешь держать меня здесь вечно.

— Я могу попытаться.

— Он придет за мной.

— Он никогда не найдёт тебя, — сказал я, садясь на металлический стул, установленный рядом с клеткой. Я убедился, что у неё есть всё, в чём может она нуждаться, находясь там — маленькая отдельная ванная комната, кровать, которую она сломала и раскурочила, оставив только матрас, и одежда.

Алекс рассмеялась, оттолкнувшись от стены.

— Ты не сможешь остановить его.

Мой взгляд упал на тарелку с нетронутой едой, стоящую у закрытой двери.

— Поешь, Алекс. Тебе надо поесть.

— Ты никогда не станешь им.

Я потер отросшую щетину на подбородке, когда она медленно подошла к тарелке с едой, и надежда зародилась глубоко внутри меня. Она не ела уже в течение четырех дней, с самого момента как Пробудилась. Подняв тарелку с едой, она попятилась назад.

— На этот раз ты собираешься поесть? — спросил я устало.