Елена прекрасная

Повесть печатается в авторской редакции

Это уже третья детективная повесть, с одним и тем же главным героем, следователем Борисом Пахомовым, весёлым, предприимчивым, неординарным. Все три повести трагикомичны, в них много смешного и грустного, неожиданного и эксцентричного.

После первой книги «Кровавая Мэри» было много писем от читателей с просьбой продлить приключения полюбившегося следователя. Я откликнулся на этот призыв, выпустив новую книгу «Проклятия по контракту». Снова стали приходить письма с просьбами «не останавливаться на достигнутом». И в результате – эта новая повесть «Елена прекрасная».

Я хочу надеяться, что и она будет тепло встречена читателями и мне придётся опять писать продолжение.

Весна, наконец, добралась и до Санкт-Петербурга. В один из первых солнечных дней по улице шла Елена, девушка лет четырнадцати – возраст, когда гадкий утёнок начинает превращаться в прекрасного лебедя: толстая коса почти до пояса, точёный носик и радостные глаза, отражающие синеву весеннего неба – два синих озерца, на берегах которых выросли длинные загнутые ресницы. Она не могла не обращать на себя внимания, поэтому трое хулиганистых парней при виде её сразу притормозили.

– Гляньте, пацаны, какая краля движется! – воскликнул один из них, обритый наголо, как телохранитель из детективного сериала.

– Лёлик, это та мочалка, которая тебя на прошлой неделе отшила, – уточнил второй, в отличие от приятеля, заросший волосами до позвоночника.

Лёлик, старший из них и, очевидно, предводитель, тряхнул покрашенным в зелёный цвет чубом и, оправдываясь, объяснил:

– Необкатанная кобылка. Ничего, я её всё равно оприходую! – Он преградил Елене дорогу. – Привет, красавица! – Девушка сделала попытку его обойти, но он не дал. – Чего убегаешь? Я же не кусаюсь! Наоборот, дело предлагаю: пойдём сегодня вечером в бар, попьём, потанцуем, то да сё…

Он ухватил её за руку. Елена попыталась вырваться, но он держал крепко.

– Оставьте меня в покое! Я сейчас закричу!

– Кричать будешь вечером, – недвусмысленно заявил бритоголовый, и все трое расхохотались.

Елена продолжала попытки вырваться.

– Отпустите меня! Немедленно!

Но Лёлик не выпускал её руку.

– Отпущу, если поцелуешь. – Попытался её обнять. Она свободной рукой резко оттолкнула его. – Стесняешься на улице? Тогда зайдём сюда.

С помощью дружков стал тащить её под арку, ведущую во двор ближайшего дома. Проходивший мимо мальчишка лет десяти, с испуганно распахнутыми глазами несколько секунд наблюдал эту сцену, затем развернулся и побежал, приговаривая: «Ну, хулиганы, погодите! Сейчас Нельсон вам задаст!»

А в это время Нельсон, собираясь уходить, проверял содержимое своей сумки. Ему восемнадцать лет, спортивная майка обтягивает мускулы, на лице чёрная повязка, прикрывающая левый глаз. Вскинув сумку на плечо, он заглянул в гостиную.

– Мама, я ухожу.

Гостиная – просторная, с лепкой на потолке и с красивой росписью, обставлена стариной мебелью, в центре, над столом, антикварная люстра, на стенах портреты предков, на инкрустированном бронзой комоде несколько бронзовых статуэток и дуэльный пистолет на резной подставке. Такие квартиры сохранились, наверное, только в Санкт-Петербурге, как и такие женщины, как Аделаида, хозяйка квартиры, мама Нельсона. В свои шестьдесят пять лет она ещё стройна и элегантна. В каждом её жесте и в манере говорить просвечиваются порода и аристократичность, накопленные предыдущими поколениями.

– Мам, я ушёл, – повторил Нельсон.

– У тебя сегодня бокс или карате?

– Бокс.

– Желаю послать всех в нокауты.

– Постараюсь!

Он чмокнул её в щеку и выбежал, хлопнув дверью.

Знакомый нам мальчишка, добежав до трёхэтажного старинного дома, устремился к подъезду, из которого выходил Нельсон, и, запыхавшись, сообщил:

– Нельсон! А я к тебе. Там к твоей родичке хулиганы пристают!

– К Ленке?

– Да. Они её во двор потащили.

– Где эти отморозки?

– Недалеко, за книжным магазином.

– Бежим!

И Нельсон помчался вслед за мальчишкой.

А во дворе хулиганы уже затащили Елену за дом, в безлюдный закуток. Она пытается вырваться, но её крепко держат, пытается кричать, но Лёлик ладонью закрывает ей рот.