Электропрохладительный кислотный тест

Стоит подумать, Ветерок. Ветерок – парень с трех-четырехдневной щетиной, сидящий рядом со мной на штампованном металлическом дне открытого пикапа. Машина подпрыгивает на дороге. Опускается, поднимается и испытывает благодаря своим проржавевшим рессорам бортовую качку, словно корабль. Позади грузовичка подпрыгивает на склоне холма город Сан-Франциско – все его бесчисленные уступы с окнами-фонарями, трущобы с чудесным видом из окон. – подпрыгивает и стремительно уносится вниз, к подножью. Одна за другой – электрические рекламные вывески со светящимися неоновыми бокалами мартини – сан-францисским символом «бара», тысячи неоново-фуксиновых бокалов мартини подпрыгивают и уносятся вниз по склону холма, а под ними сотни, тысячи людей вертят головами, пытаясь разглядеть прикольный чудной грузовичок, в котором едем мы, их белые лица норовят оторваться от лацканов одежды и напоминают белый зефир, они подпрыгивают и уносятся вниз по склону холма… и, видит Бог, им есть на что посмотреть.

Потому-то и кажутся мне странными слова Ветерка, которые он очень серьезно произносит, пытаясь перекричать грохот колымаги:

– Даже не знаю… не знаю, стоит ли мне появляться у Склада, когда выйдет Кизи.

– А что?

– Да ведь там наверняка объявятся копы, да еще и злющие как собаки, а у меня условный срок, вот я и не знаю.

Да, стоит подумать, Ветерок. Не дразни ублюдков. Лучше не высовываться – вот как сейчас. А сейчас Ветерок испытывает такой страх перед полицией, что садится, выпрямившись, прямо на виду у тысяч и без того потрясенных сограждан, а на нем шляпа из тех, что носили в своем Дремучем Лесу семь гномов, к тому же утыканная перьями и расписанная флюоресцирующими красками. Напротив нас в кузове, тоже на виду у всех, стоит на коленях девушка, полуиндианка из племени оттава по имени Лоис Дженнингс: голова ее запрокинута, а лицо так и светится радостью. К тому же на лбу у нее сверкающий серебристый кружок, то вспыхивающий ярким светом, когда на него падает солнечный луч, то излучающий все цвета радуги благодаря заключенной в нем дифракционной решетке. И еще – да-да! – в руке у нее длинноствольный револьвер «кольт-45»; вот только ни одна живая душа на улице не догадывается, что стреляет он игрушечными пистонами, а она палит без разбору – пиф-паф! – во все эти зефирные лица, словно Дебора Пейджет в фильме… в фильме…

– Кизи выходит из тюрьмы!

Еще две вещи, которые все разглядывают, – это надпись на заднем бампере, гласящая: «Кастер умер за ваши грехи», и, за рулем, Лоисова страсть, Стюарт Бранд худой светловолосый малый с таким же сверкающим кружком на лбу и галстуком из индейских бус на шее. Рубашки, правда, нет, только галстук из индейских бус на голое тело да белая куртка мясника с орденами от шведского короля.

Тут появляется красавчик: атташе-кейс и все такое прочее, всегдашний возмущенный взгляд и… туфли – начищенные до блеска! – да кто они такие, эти дурацкие битники!.. и Лоис всаживает пулю прямо в его зефирную харю, и он уносится, подпрыгивая, вниз по склону холма…

А грузовичок вздымается на волнах, сверкая серебристым и красным и красками дневного свечения, и я серьезно сомневаюсь, Ветерок, сыщется ли сегодня во всем Сан-Франциско хоть один полицейский, который не знал бы, что этот сумасшедший автомобиль – партизанский дозор, высланный грозной ЛСД.

Копам известен уже весь антураж, даже стиль одежды: длинные иисусовы волосы, индейские бусы, индейские головные повязки, бисер, колокольчики, амулеты, мандалы, божественные взоры, флюоресцирующие жилеты, рога единорога, дуэльные рубахи в стиле Эррола Флинна, – но им пока еще ничего не известно о башмаках. Насчет башмаков у торчков пунктик. Хуже всего нечищенные черные туфли со шнурками. От них иерархия восходит вверх и, хотя практически все низкие ботинки считаются нехипповым фуфлом, заканчивается башмаками, которые нравятся торчкам, – легкими причудливыми башмаками, английскими башмаками из ассортимента стиляг, если больше ничего нельзя достать, но лучше – что-нибудь типа мексиканских башмаков ручной работы с пижонским носком «кальенте» в форме буквы А. Так что представьте себе ФБР… черные… начищенные до блеска… зашнурованные… туфли ФБР… когда ФБР схватило наконец Кизи…

С нами в кузове грузовичка еще одна девушка невысокая смуглая девушка с черными волосами по прозвищу Черная Мария. Она похожа на мексиканку, однако обращается ко мне на чистом вкрадчивом калифорнийском наречии:

– Когда у тебя день рождения?

– Второго марта.

– Рыба, – говорит она. И добавляет: – Никогда бы не подумала, что ты Рыба.

– Почему?

– По-моему, для Рыбы ты слишком… обстоятельный.