Эльсинор

Что бы ни ставили в Энском драмтеатре – выходила комедия. В памяти Ивана Сергеевича так и осталось: «Театр драмкомедии» (это, впервые вылетевшее в коридор из чьей-то гримерки, легко упорхнувшее за театральные стены). Помнится, кондуктор в автобусе объявлял: «Следующая – Драмкомедии»… «Потянув» за кондуктора, Иван Сергеевич вернулся лет на тридцать назад, в один из приснопамятных дней – день первого своего появления у дверей театра: перегородившая вход высокая комиссия во главе с пожилой (мягко сказано) дамой, нипочем не желавшей идти дальше афиши с месячным репертуаром: «“Ромео и Джульетта” – комедия. Пусть. Пусть. Пускай. Но – “Вишневый сад” (на всю площадь)!.. Ни о какой авторской воле слышать ничего не хочу!..»

Очнувшись, Иван Сергеевич наклонился к бокалу, сдул пену – в глубину теплого (в сравнении с морозной улицей) павильона поплыло облачко пара.

– Помнишь, как «Джульетту» с репертуара снимали?.. Ты уже с «Гамлета» начинал, так?.. – Виктор Михайлович постучал воблой о край стойки. – Дескать, пусть только попробуют из триллера всех времен и народов «Волгу-Волгу» устроить! Стены там такие, что ли.

Перед мысленным взором Ивана Сергеевича выплыло башенками из тумана здание драмтеатра…

– Понимаю, тебе теперь все эти «Макбеты» до лампочки, – продолжал Виктор Михайлович, разделывая рыбу на бумажной тарелке. – А мне перед тобой пофорсить охота. Помнишь, серия была «Классики и современники», книжонки такие в мягких обложках? Меня все интересовало: а что, современник классиком быть не может? Один современник… один… ма-а-аленький… завалящий… Почему не попробовать? Не попытаться? Соединить… Вот я читаю, скажем, тебя: ты меня извини, но это же ни в какие ворота… в хорошем смысле… ни в современные, ни в классические. С тобой все, более-менее, ясно: в один прекрасный день твои за тобой прилетят… Шучу… Понимаешь: поступить ровно так же, как он сам. Главное – на него не оглядываясь. Ровно так же, как он, не оглядываясь, перелицовывал на свой манер всех этих Джульетт с Гамлетами. Продолжить ряд. Не оглядывающихся… Ну, айда со мною в Энск на премьеру?..

Всю следующую неделю Иван Сергеевич прислушивался к себе: чего больше – любопытства, достоинства? Последнее обязывало никогда ни при каких обстоятельствах не возвращаться в этот, в двух часах езды от столицы, город. Откуда тогда первое?.. Никто не смеет посягать на свою свободу, на право распоряжаться собой. Никто. Мысли, поступки человека – его реакция на самого себя. Человек сам для себя – среда внешняя. То, для чего он среда внешняя, и есть душа… Иван Сергеевич мысленно увидел себя влезающим в драмтеатровский автобус.

– …Ровно так же, как он сам… – уже в автобусе, плывшем меж заваленных снегом деревьев, развивал тему Виктор Михайлович. – Ровно тем же манером. Ведь что он, по сути, делал?

Иван Сергеевич неопределенно глянул на товарища.

– Вот именно… – подхватил тот его взгляд. – Свежее вино в старые эти… Вино – да. Речь о мехах. Лет четыреста никто мехами не занимался!.. Слушай: «Гамлет». Да!.. Да!.. На сцене – Гамлет, в зале – главный герой. Некто. Когда-то бывший одним из тех, кто и сейчас все на той же сцене, перед ним, сидящим в зале (он у меня – среди зрителей)…

Покачиваясь, поскрипывая, разгребая темноту светом фар, автобус плыл заснеженным, совершенно ночным в этот еще не поздний час коридором. Совершенно пустым.

– Вон тот… – толкнул Виктор Михайлович Ивана Сергеевича под локоток… – не оборачивайся, за нами наискосок, обернешься, когда скажу… на коллегии докладывать будет… давай смотри… видел?.. Решать будут насчет фестиваля. Пускать нас туда или нет. Так что нерв обеспечен. Главное, чтоб ведущие не перегорели (с Розекранцами-Гильденстернами – бог с ними)… И вот этот Некто вместе с залом смотрит сцену «мышеловки»… Не догадался, нет?.. Короче, сцена эта – о том, как Некто в свое время, на хвосте уже сталинизма, настрочил навет на своего лучшего друга, тут же спроваженного, куда Макар телят не гонял. Отнял роли, жену… В общем, спектакль в спектакле, «мышеловка» в «мышеловке». И – свет на него! Не на короля на сцене – на этого, в зале! Короче, сам увидишь. Что-то я… Не будь все так серьезно сегодня… жахнул бы за милую душу…

Виктор Михайлович оглянулся туда, откуда с полдороги понеслись по салону взрывы приглушенного веселья…

Ноя, автобусишко взобрался на холм. Переведя дух, нырнул, как с гребня волны, в бездну, унося столичную делегацию все дальше в снежную глушь.