Экстерминаторы

Это веселенькое местечко называлось Юнионвилль. Собственно говоря, городом его трудно было назвать, ибо речь шла о лабиринте казематов, бесконечном множестве наспех сколоченных бараков, дырявых времянок и рядах палаток, в которых обитали бродяги всех мастей.

Здесь находили временное пристанище вечные странники, которые время от времени все же нуждались в обществе себе подобных, чтобы обменяться новостями, передохнуть, либо, если особо сильно прижимала нужда, найти какого-нибудь щедрого работодателя.

Стало совсем темно. Небо, затянутое низкими свинцовыми облаками, освещалось вспышками близких молний, которые на краткие мгновения выхватывали из темноты трущобы, заливая их мертвенным голубоватым светом.

— Юнионвилль, это же надо! — презрительно сплюнул себе под ноги Кавендиш. — В этом клоповнике надо держать ухо востро и не забывать оглядываться. Да!

Перешагнув через здоровенную крысу величиной с таксу, которая неторопливо переходила дорогу, Джаг указал стволом винчестера на более приличное, по сравнению с другими, здание.

— Должно быть, это здесь, — сказал он. — Туг горит свет и играет музыка.

— И ты называешь это музыкой? М-да, тебе легко угодить, дружище!

Приглушенные стенами и густым, насыщенным влагой воздухом, звуки пианино временами перекрывал пьяный гомон и взрывы хохота.

По мере приближения к кабаку шум становился все громче и громче и наконец окончательно забил дребезжащие аккорды. Вместе с тем стали давать о себе знать запахи.

— Черт меня побери! — замурлыкал разведчик. — Ты чувствуешь?

— Запах падали, да?

Кавендиш бросил на Джага косой взгляд.

— Это же божественный аромат, Джаг! Тебе что, нос заложило?

— Нет, просто я занимаюсь самовнушением. Понимаешь, все зависит от силы воли. Если мне удастся убедить самого себя, что я чувствую вонь, считай, я своего добился. Тогда, возможно, желудок оставит меня в покое, и ночь я проведу без особых проблем.

— Еще бы! Кто спит, тот ест. Однако не можем же мы дрыхнуть всю жизнь!

— Вероятно, ты прав, но мне совсем не хочется пускать слюни, глядя на столы, уставленные жратвой, не имея при этом ни гроша в кармане!

Кавендиш остановился, словно налетел на невидимое препятствие.

— Мне не нравятся твои намеки и я больше не желаю их слышать, — с оскорбленным видом произнес он. — Мы же договорились об этом не вспоминать…

— Ну вот, на воре и шапка горит, — не удержался от едкого замечания Джаг.

— Ну и что! Со своим имуществом я могу делать все, что хочу. А алмазы и жемчуг принадлежали мне, не так ли?

— Верно, но только не машина. «Единорог» принадлежал нам обоим, ты не имел права играть на него!

Слова Джага относились к специальному автомобилю, белому болиду, подаренному им кланом женщин, уцелевших при падении старинной орбитальной станции.

— Я был абсолютно уверен в успехе, — сказал в свою защиту разведчик.

— С чем я тебя и поздравляю!

— Те ребята выглядели, как лохи из пригорода, откуда мне было знать, что я сел за стол с бандой шулеров? И потом, у меня на руках был полный королевский фул!

— Однако этого явно недостаточно, чтобы сыграть против карре тузов.

— Ах, негодяи! Они играли в один карман, на их удочку попался бы любой. И ты первый!

— Нет. Ты же знаешь: я никогда не играю.

Кавендиш ухмыльнулся.

— На твоем месте я бы не очень гордился этим! Нужно уметь развлекаться, мозг нуждается в разрядке. Жить в постоянном напряжении — вредно для организма!

— Если бы я играл, то только на свои деньги, — уточнил Джаг.

— Я хотел только разделить с тобой свое состояние и ничего другого, — нагло заявил разведчик. -

Надеюсь, ты не собираешься упрекать меня в щедрости и великодушии!

Перед лицом такого откровенного цинизма Джаг на некоторое время потерял дар речи.

— К тому же иметь машину в наше время — весьма накладно, — продолжал разведчик. — Прежде всего, она является объектом зависти, а кроме того, нужно постоянно ломать себе голову, где взять бензин. Но теперь у нас больше нет этой головной боли!

— У нас ничего нет! — с горькой усмешкой заметил Джаг.

Пожав плечами, Кавендиш потряс своим любимым карабином «аншутц-сэвидж» с оптическим прицелом. Им он дорожил больше всего на свете.

— И все же, кое-что у нас осталось! — примирительно сказал он.

Действительно, шулеры оказались настолько великодушными, что оставили им оружие, хотя Кавендиш, рассчитывая сорвать банк, самонадеянно поставил на кон и его.

— Съедим твой карабин или мой? — мрачно спросил Джаг, указывая на свой винчестер.

Разведчик успокаивающе взмахнул рукой.

— Я понимаю, что ты огорчен, но после драки кулаками не машут. Все уже позади. Уверен, мы найдем чего-нибудь поесть в этом паршивом кабаке!

— А за какие шиши?

— Ну, есть немало способов, — уклончиво ответил Кавендиш, — возможно, придется сжульничать. У трактирщиков глаз на затылке нету… Главное — уметь уходить, не попрощавшись!

— Если честно, то я не в восторге от этих фокусов, — признался Джаг.