Экспресс «Надежда»

Поэт выпрямился и, не выпуская лопаты из рук, устало запрокинул голову Свинцово-серое осеннее небо низко нависло над коньками крыш деревни Абда. Смеркалось. Моросил дождь. Черные силуэты эсэсовцев в непромокаемых плащах казались порождением чьего-то бредового воображения. Но они были реальностью, как и шмайссеры, направленные на обреченных, как надсадно хриплое дыхание, как скрежет лопат, когда железо натыкалось на гальку в раскисшей от дождей земле, как отнявший тысячи человеческих жизней переход через Сербию, Банку, Задунайщину. Заключенным не давали есть. Всякого, кто пытался подобрать хоть что-то с земли, расстреливали в упор. В деревне Червенка эсэсовцы прикончили за одну ночь тысячу двести человек. И вот теперь была Абда, сентябрь 1944 года.

— Рыть! — рявкнул ближайший эсэсовец. — Слышишь, ты? Рыть!

Поэт согнулся, налег на лопату.

— Хотите спастись? — негромко прозвучало рядом.

Голос мог принадлежать только кому-то из товарищей по беде, и поэт даже не поднял головы.

— Я говорю вполне серьезно.

Поэт с трудом выбросил из ямы ком глины. Краем глаза взглянул на говорящую фигуру и внезапно вздрогнул. На незнакомце был серый с иголочки костюм, шляпа с широкими полями. Выражения лица в сумерках было не разобрать.

— Что вам угодно? — хрипло выдохнул поэт.

— Спасти вас. Решайтесь.

— Не болтать! — заорал эсэсовец.

— Решайтесь, — повторил незнакомец. — Хотите выжить?

— Разумеется… — устало кивнул поэт.

— Эй, ты!.. — взревел эсэсовец и вдруг осекся. Прошло несколько секунд, прежде чем он снова обрел дар речи. — Куда он девался, черт его побери?!

На том месте, где только что стоял поэт, одиноко торчала воткнутая в землю лопата.

— Санта Катарина! — комманданте возвел очи горе, выдержал паузу и возвратился с небес на землю. — Что вас не устраивает? Покой, комфорт, изысканная кухня, развлечения. Чего вам еще, камараде?

Комманданте был великолепен: элегантный спортивного типа блондин в небесно-голубом мундире с золотыми шевронами. Вкрадчивый голос. Выбритое до матового свечения лицо выражало постоянную готовность творить добро. Творить истово, самозабвенно, со знанием дела. Вот и сейчас: посетитель сидит в кресле, а он, комманданте, стоит перед ним, как бы воплощая в себе почтительность и уважение. И пахнет от комманданте как положено — лосьоном для бритья и в меру терпким мужским дезодорантом.

Лишь глаза, пожалуй, портили общее впечатление: серо-стальные, пронзительные, с оттенком снисходительности и собственного превосходства.

Кабинет у комманданте был под стать хозяину: просторная двухсветная комната с овальными окнами-иллюминаторами, серебристым ковром на полу и удобной пастельных расцветок мебелью.

Все было явно рассчитано на то, чтобы успокоить посетителя, настроить на благодушно-оптимистический лад, но, как ни странно, вызывало у Ивана обратную реакцию: возбуждало глухой протест и неодолимое желание ерничать.

— Чё еще, да? — Не сводя глаз с лица комманданте, Иван скользнул ладонями по подлокотникам кресла. Встал. — А самую малость. Узнать, куда попал и для ча.

— Зачем? — Комманданте задумчиво пожевал губами. — Очевидно, чтобы остаться в живых. Разве не так?

— Так-то оно так, — кивнул Иван, — а только вам это на што?

— Мне? — светлые брови на лице комманданте недоуменно поползли.

— Непонятно? — посочувствовал Иван.

Брови вернулись в прежнее положение.

— Вы находитесь в экспрессе «Надежда». — Комманданте вздохнул. — Остальное, увы, не в моей компетенции.

— А в чьёй?

— Камараде! — Комманданте выставил перед собой холеные розовые ладони, словно отгораживаясь от дальнейших вопросов. — Я уже сказал, это не в моей компетенции. Вам предоставлена полная свобода. Смотрите, сопоставляйте. Делайте выводы. Вообще делайте что вам заблагорассудится.

— А ежели я экспресс взорвать залочу?

Комманданте вежливо улыбнулся и покачал головой.

— Вы не захотите взорвать экспресс.

— Уверены? — Ивану надоело валять дурака.

— Абсолютно. — Комманданте продолжал улыбаться. — Только глупец из детской сказочки рубит сук, на котором сидит.

— Ну, а если окажется, что я тот самый глупец? Решил удрать с экспресса. Взять и сойти.

— Сюда? — Комманданте качнул головой в сторону иллюминатора. За стеклом высились мрачные, увенчанные снеговыми шапками скалы и в черном небе морозно поблескивали звезды. — Или сюда? — указующий перст комманданте ткнулся в противоположное окно. Там ослепительно сверкала под тропическим солнцем морская гладь и лениво покачивались на берегу кокосовые пальмы.

— Туда! — в сердцах буркнул Иван и указал под ноги. Внизу размеренно погромыхивало.

— Не советую, — сочувственно покивал комманданте. — Оттуда не возвращаются. Даже с нашей помощью.

Несколько секунд они напряженно глядели друг другу в глаза. «Дуэль взглядов», — мысленно усмехнулся Иван и отвернулся к окну. Моря за окном уже не было. Строго говоря, там вообще ничего не было: серый клубящийся туман и ничего больше. Лицо комманданте опять расплылось в улыбке.

— Посмотрел бы я, как вы на моем месте заулыбались.

— О, это исключено.

— Жаль.