Эксперимент

Завещание

Вот и пришли времена, когда человек считается чуть ли не властителем всей природы. Какой-бы вызов нам не бросили, какое-бы испытание не поставили, мы спокойно справимся с ним в своих уютных «особняках», располагая валом шаблонов для преодоления любой из трудностей, стоит только верно выбрать требуемый инструмент. Никаких сложностей, просто бездумное использование уже всего преподнесённого на блюдечке, да с каёмочкой, отполированной тысячами учёных светил. А что толку от такой простоты, если сами мы продолжаем прозябать в невежестве? Чужие костыли до того срослись с нашим естеством, что подпорки уже перестали казаться чем-то отличным от тела. Эта сторонняя искусственность заменила собою конечности; благо, разум не так просто обменять, ибо если нечто схожее постигло бы и его, то навряд ли бы это строки увидели свет.

Оглянитесь люди! Магазины на каждом углу, аптеки и медицинские центры в пяти минутах ходьбы от дома, работа, способная быть столь безопасной и комфортной, что вместо активности, рабочее место скорее будет вгонять в дремоту. До того ведь хорошо живётся! Но нет во всём этом никакой жизни. Разве матери рождают детей в расслабленном умиротворении? Разве наши предки, ради так называемой жизни барахтались в молочных реках и упивались кисельными морями? Нет, они в поте лица трудились, воевали и никогда не останавливались на достигнутом, а всё потому, что понимали – понимали ту простую суть, которую сейчас не может уловить весь человеческий род: жизнь – это что-то вечно незавершённое, никогда не способное стать по настоящему обузданным. Всё ныне творящееся, весь мировой процесс – игра в существование, суррогат жизни, жалкий аналог, пытающийся выдать слепость за зоркость. Жизнь ощутима там, где идёт борьба, принимается вызов, ведётся жестокая игра, но её правила не должны отыгрываться по уже известным шаблонам, стоит чуть-чуть, но внести частицу себя, так тут же всё окрасится яркими красками чувства какой-то новизны. Среди этих воззрений и кроется ответ на злободневный вопрос: «Как же всё-таки жить, а не бессмысленно существовать?» Нужно всего-то прекратить идти исхоженными тропами, перестать пользоваться тем, что и так уже опробовано сотни раз. Если какая-то задача решается одним достоверным способом, это не исключает наличие какого-то ещё, нужно только заставить себя пуститься на его поиски. Но в случае с современностью требуется скорее не пуститься, а отчаяться, ибо до того страшно уйти от комфорта, что ощущение жизни, – если кто всё-таки и отважится отыскать его, – станет дозволенным лишь тем, кто поместит себя в условия, когда новое облачается в старое, при этом, где первое и второе нашего собственного производства; конечности будут оставаться конечностями, а не чужими протезами. Эти самые условия есть эксперимент. Прежде чем заявить об открытиях, гипотеза каждого научного откровения проходит испытание на прочность, а вне экспериментальных условий это невозможно. Так и в случае с жизнью; этот витальный артефакт нуждается в обновлении и вне экспериментальной постановки, человек настолько норовит окостенеть в своём уютном убежище, что он вот-вот, да обязуется уже сейчас выродиться в виде аморфного растения. К этому ли мы шли?..

Если не идти новшествами, а уповать на старину, ни о какой жизни можно даже не промышлять. Чем дольше служишь известному, тем меньше стараешься собственным усилием оправдать своё существование, а такое отношение чревато бессмысленностью. Человек на то и человек, что горазд выбирать, какой смысл для него несёт та или иная вещь. Если перестать поддерживать в себе эту исключительно человеческую способность, то мы превратимся в предметы, вещи без души и цели, так как стремиться к чему-то покажется детской забавой. «Какой толк что-то искать, когда всё и так уже дано?» – спросите вы, а я отвечу, что не было, нет и не будет ровни вечности, кроме самой жизни, как раз и несущей ответственность за обновление нас же самих, придачу свежести нашему желанию быть здесь и сейчас, в здравии и бодрости. Поэтому эту кратенькую историю стоит расценивать не как аннотацию к новой главе человеческой истории, а как мольбу о начинании привнесения в мир чего-то нового. Мы наследники, это так, но наша эпоха показывает, насколько плохо мы справляемся со своей ролью приемников, ведь до того разленились, до того безалаберными стали, что кажется совершенно утратили возможность мыслить самостоятельно. Поэтому-то и призываю вас не приникать к столь хорошо проработанному прошлому; не заливаться радостями от завещанных даров, так как обживая новые владения, мы сумасбродно, словно ониоманы¹, стараемся обустроить каждую комнатку, когда как, в сущности, для удобства нужна всего одна единственная.