Эксперимент №

– Хороша Ханна! – воскликнул комиссар первого ранга Слоут, сидевший в кресле перед огромным экраном.

– Эрик все-таки дождался пока жена вдоволь наиграется в куклы. Ты все же оказался прав, поставив галочку напротив ее имени, – усмехнулся сидевший рядом инспектор Дуглас.

– Миссис Торн довольно привлекательна, и он ее любит, – заметил Слоут, а затем хлопнул Дугласа по коленке – Может присоединимся?

– Тебе меня недостаточно? – сполз с кресла инспектор и встал на колени перед Слоутом.

– Ты становишься ханжой, Дуглас – растекся он по креслу, сжимая рукой волосы инспектора. – Ты великолепен!

Я не могла поверить в происходящее. На экране Эрик с каким-то неистовством трахал Ханну, а члены надзорной комиссии, обсуждали мою самую сокровенную тайну.

– Красивая пара, неправда ли. – услышала я голос куратора второго сектора Зента и вздрогнула от неожиданности. Смотровая площадка зала совещаний имела допуск не ниже третьего. Увидеть здесь посторонних было нонсенсом – Я люблю приходить сюда, когда Слоут навещает наше захолустье. Лет шесть назад он каждый приезд непременно заглядывал ко мне или к кому-нибудь из девочек. Теперь же Дуглас стал его фаворитом, вытеснив остальных из зоны досягаемости.

– Шесть лет? – переспросила я, но Зент был слишком погружен в себя.

– Жаль, миссис Торн, что вы больше по девочкам, – расстегнул ширинку Зент и облокотившись одной рукой на стенку принялся мастурбировать. Затем, словно вспомнив о моем присутствии, поднял голову с мутными глазами и спросил. – Хотите присоединиться? Я всеяден и с удовольствием вылизал бы вас.

– В другой раз, – сказала я первое, что пришло в голову и сбежала вниз по лестнице, надеясь, что все еще можно исправить, но Эрик, уже выходил из процедурной, довольно улыбаясь своему отражению в холодных стенах из полированной стали.

– Что с тобой, жалеешь о своем решении? – обнял он меня за плечи. – Ты прошла проверку, выбрав семью. Теперь нам не о чем беспокоиться Подожди пару часиков, и твоя куколка вновь будет девственна чиста. Они не станут забирать Ханну. Пока не станут.

– Все в порядке, – улыбнулась я в ответ, пытаясь скрыть волнение и поскорее избавиться от его присутствия. – Тебя ждут в зале для совещаний.

Застыв у двери, за которой всего полчаса назад оставила Ханну, я никак не могла решиться зайти внутрь, и все же повернула ручку. Она лежала на кушетке подтянув колени к груди словно пытаясь скрыть давившие слезы. Услышав шаги, Ханна как-то неестественно вывернулась и произнесла томным голосом: «Хочешь меня?». По раскрытым бедрам стекала сперма, оставленная Эриком, а глаза приподнявшейся Ханны были бессмысленно пусты.

– Вы рано пришли сюда, – услышала я за спиной голос Дугласа. – Бионикл требует санитарной обработки.

– Бионикл? – не могла поверить я в происходящее.

– О, да вы не знали, – усмехнулся он, заглядывая мне прямо в душу.

– У вас на губах сперма, – спокойно указала я на засохший потек в уголке рта и развернулась чтобы уйти.

– Сучка, – поймал он меня за руку и притянув меня к себе попытался поцеловать, тыкаясь вертлявым языком в сомкнутые зубы.

Вырвав руку, я вложила в пощечину все свою ненависть и выскочила за дверь. Ханна вновь застонала, и я припала к небольшому смотровому окошку, за которым Дуглас водил языком по липким бедрам живой куклы.

«Это не могло быть реальностью. Я бы поняла, но», – путались мысли и требовали немедленной проверки. Оно точно было где-то там, перебирала я невесомые листы отчетов, содержащие тонны ненужной информации. Говорят, так раньше выглядела бумага, но она врятли смогла бы вместить в себя столько хлама. Мне надо было вспомнить каждый свой шаг, приведший к бездне.

Я помнила нашу первую встречу, словно это было вчера. Сколько раз она собиралась и разбиралась посекундно в попытках найти тот момент, за которым подмена стала реальностью.

Куртка без пуговиц, рванная майка и ясная синева глаз. Они всюду, в утренней заре и мареве вечера, в листве за окном и жарком полуденном солнце.

Я отпустила горничную, никто не должен был прикасаться к твоему израненному телу. Теплая ванна, мягкая губка и нежная пена, растворили красную пыль. Только белесые шрамы, напоминали мне о том, что ты исключение из этого мира.

Твое прошлое осталось под тонкими пузырьками, лежащими шапками по краям чугунного ванны, которые я нежно распределяла по загорелой шее, выпирающим, словно крылья лопаткам, рванной полосе недавно затянувшейся раны, стекавшей к ягодицам.

Я не смогла удержаться от нежного прикосновения к округлой груди все еще правильной формы и розовым, впитавшим томность соскам.

Опускаясь все ниже, затаила дыхание, испугавшись собственного желания впиться в расслабленные губы, забыв о должностной инструкции. Прошла по выпирающей косточке таза, отчего твои ноги послушно раскрылись, приглашая меня следовать за стремящимся вниз каплями воды. Нарастающее возбуждение, ставшее буфером между желаемым и возможным, заставило сменить траекторию руки к острым коленям и изящным ступням с тонкими щиколотками.