ЭКЗО

Каждый шаг давался с трудом. Темная почва под ногами постепенно превращалась в твердый камень, а горизонтальное плато медленно уходило вверх. Это было лишь начало пути, но идти становилось всё труднее. Стараясь не сбиваться с шага, я не поднимал головы и сосредоточился на собственных шагах, начиная их считать.

Странное ощущение – трудности, почему оно мне присуще, и как я могу его ощущать? Кто я? «Живой» или нет? Трудности были повсюду, сверху донизу, слева направо, каждый нейрон, или то, что от них осталось, каждый участок моего существования отзывался не болью, а именно трудностью – трудностью существования. Я сопротивлялся этому состоянию, но продолжал существовать, шагая вперед, шаркая ногами, не сбиваясь с ритма и пытаясь считать шаги. Я шёл, и я знал, куда иду.

Это – каторга, или тюрьма, или и то и другое вместе, и я здесь. В голове туман, или что-то, что заменяет его. Мысли путаются, прежние знания исчезли. Перед глазами – голая карта с красным пунктиром, обозначающим точку отправления и точку конечного пути. Этот путь медленно сокращается.

Я шёл к сектору номер семь, отделу тяжёлой добычи, тюрьмы «Зеро» для особо опасных преступников. Вот куда меня занесло, и вот куда я иду уже несколько часов. Откуда я это знаю? Всё это висит перед моими глазами, немного справа от основной карты. Там и написано, куда я направляюсь и кто я такой. Там же написано моё имя – ЭС 7-37. Странное имя. Хотя откуда мне знать, странное оно или нет? Я не знал своего настоящего имени. Несмотря на это, оно всё равно казалось мне странным.

Моя голова, или то, что её заменяет, была заполнена странным тягучем состоянием. Мысли метались как загнанные звери, прежние знания ускользали, как песок сквозь пальцы. Впереди – карта, голая и безжизненная, с пунктиром, ведущим к моей цели. Путь сокращался медленно, но, верно, и каждый шаг приближал меня к надписи у меня перед глазами: «сектор номер семь, отдел тяжёлой добычи, тюрьма «Зеро»».

Эта тюрьма предназначалась для особо опасных преступников. Вот куда меня занесло, и вот куда я иду уже несколько часов. Откуда мне это известно? Вся информация висит перед моими глазами, немного справа от основной карты. Там указано моё направление, моя цель и моё имя – ЭС 7-37. Странное имя, но как я могу судить? Я не знал своего настоящего имени, но, несмотря на это, оно всё равно казалось мне странным.

Я двигался размеренно, не оглядываясь по сторонам, хотя с каждым шагом идти становилось всё труднее, так как путь пролегал в гору. Это был какой-то обряд или традиция – узники обязательно должны пройти путь от места высадки до самой тюрьмы на своих двоих. С каждым шагом усиливалась тяжесть и напряжение в моих конечностях, но я продолжал идти вперед, словно автомат, выполняя заложенную программу.

Перед глазами мелькали надписи, словно говорившие о неизбежности этого ритуала. Я старался не отвлекаться, хотя слова, высвечивающиеся передо мной, становились всё более настойчивыми, напоминая, что это путь, который я должен пройти сам, без помощи и поддержки. Они объясняли, что каждый шаг, каждый метр этого пути – часть наказания, часть испытания, которое нужно преодолеть.

Подъем был крутым, и с каждым шагом становилось всё труднее. Я чувствовал, как тяжесть давит на мои конечности, как механизмы напрягаются, работая на пределе возможностей. Но это было необходимо. Пройти этот путь, выстоять, дойти до конца – это было частью моего нового существования, частью этой суровой реальности.

Заключённый ЭС 7-37, вы находитесь в пункте заключения (ПСЗ) – «ЗЕРО». Милостью Великих Исполнителей вам предоставлена возможность лично пройти путь от места прибытия до вашего заключения.

Каждый ваш шаг дарован вам как время для осознания: милости, благородства и великодушия Великих Исполнителей. Не упустите эту возможность, чтобы вознести им хвалу!

…

Эти слова ярко высвечивались перед моими глазами, словно постоянное напоминание о моем положении и роли в этой системе. И так продолжалось множество раз: фразы мерцали перед глазами, сменяя одна другую, бесконечные эпитеты и восхваления мелькали в моем сознании. Они кружились, словно хоровод, не оставляя места для собственных мыслей, заглушая любые попытки разобраться в происходящем. Я не знал, кто такие «Великие Исполнители», и желания молиться или восхвалять их не было никакого. Желание думать также отсутствовало. Единственным желанием было остановиться. Но какая-то неведомая сила тянула меня вперёд, заставляя делать шаг за шагом. И я продолжал идти.