Эхо забытых империй

Двойные стены из толстого плетеного бамбука, щедро утыканные заостренными ядовитыми кольями должны были сдержать коррогов, но ловкие твари умудрились преодолеть внешнюю стену и схватиться с защитниками полиса врукопашную. Стрелы лемурийцев дождем падали на огромную шевелящуюся массу могучих оборотней-людоедов, вооруженных тяжелыми дубинами из железного дерева. Косматые морды, с мощными челюстями и торчащими острыми клыками действовали на защитников полиса устрашающе, и лишь твердая воля майена – наместника провинции Таракину и понимание продержаться любой ценой до отплытия бирем с женщинами и детьми в открытое море, сдерживали воинов Лемурии от панического бегства. Пространство между стенами быстро заполнилось растерзанными трупами людей, косматыми телами сраженных оборотней и кровью. Майен понял, что пришла пора основным силам бежать без оглядки на ожидающие в бухте биремы, оставив для прикрытия смертников Осирину. Этот могучий сотник яростно размахивал своей секирой с остро отточенным бронзовым рубилом, поражая длиннолапых монстров. Его примеру следовали чилидо – смертники, дорого продававшие свои жизни.

Оставшиеся в живых, шесть сотен защитников полиса ринулись по узким улочкам провинциального полиса Даффы к небольшой бухте с множеством лодок и гордыми биремами на рейде. Едва воины погрузились в шлюпки, к причалам выкатилась косматая масса оборотней. Пришлось налегать на весла изо всех сил, и если бы чудовища не боялись морской воды, многие лемурийцы могли спуститься в печальное царство нежити. Последняя шлюпка с майеном причалила к борту величественной биремы – гордости морского народа. Этих кораблей, имеющих острые бронзовые тараны в носовой части, боялись даже всесильные атланты. Их триремы были вдвое меньше по размерам и не столь стремительны на ветру и веслах.

Флот даффнийцев медленно и печально миновал узкие ворота бухты и, на свежем ветру распустив паруса, устремился в открытое море. Таракину в последний раз обозрел горы, леса, вулканы и проводил печальным взглядом удаляющиеся полуразрушенные стены родного полиса. Потеря Осирину тяжелым бременем придавила плечи воеводы, но он знал, что если бы вещие предсказали страшную смерть другу детства, сотник не стал бы ничего менять в своей судьбе, начертанной богами. Могучий воин часто повторял, что от судьбы бегают только трусы, негодяи и жалкие рабы. Рано или поздно боги наносят по таким особо жестокий удар.

Ветер крепчал, нагоняя волну и раздувая паруса. Биремы неслись к главному полису лемурийцев в надежде найти кров и защиту. Рабам, прикованным к веслам в трюме, выдалось время отдыха, и они спали, сидя на длинных лавках. Майен спустился в свою каюту и, едва устроившись в гамаке, уснул. Сон был тяжелый. Вихрем проносились жуткие картинки кровавого боя с коррогами и недавнего нападения на полис громадных птиц рух, с непробиваемым стрелами и копьями толстым оперением. Чудовища, имеющие атрофированные крылья, не могли летать, но невероятно быстро бегали на могучих лапах и своими страшными клювами легко перемалывали все живое на своем кровавом пути. Однако стены полиса выдержали, и сотни хищных птиц, так и не вкусив желанной добычи, ушли вглубь степных просторов центральной Лемурии, ближе к огненной горе, извергающей клубы дыма.

Спать пришлось недолго, в сизой дымке появились причудливые горы, покрытые дремучими лесами, а за ними раскинулся главный город лемурийцев Аффа. Крыши множества зданий и храмов сверкали золотом. У пристани сновали крупные и мелкие суда, а на рейде красовались хищные биремы – краса и гордость морского народа. Полис охватывала высокая каменная стена, края которой уходили далеко в море. Сверкающие статуи богов и правителей Лемурии украшали вершины циклопического оборонительного сооружения, а образовавшаяся глубоководная бухта в случае морского вторжения, легко перекрывалась острыми бронзовыми решетками, поднимающимися хитроумными блоками и лебедками. За городской стеной возвышались громады пирамид, вершины, которых были украшены малыми пирамидами из листовой, начищенной бронзы и сверкали на солнце так, что было больно глазам. Эти знаки божествам вызывали благоговение и ужас у простых лемурийцев. Во время военных поражений и частых землетрясений на вершинах пирамид совершались кровавые жертвоприношения суровым небесным богам, дабы их гнев сменился на милость.

Майен приказал отдать якоря, и биремы Даффы закачались на волнах на рейде с видом на великолепный полис – божественную столицу Лемурии.