Его тайная одержимость

— Соня, поторопись! — ворчит мама.

— Не подгоняй ее, — тормозит ее отец, и помогает мне выбраться из машины, что за нами прислала сестра. — Ей же за двоих стараться приходится.

— Эка невидаль, — отмахивается мама. — И я беременной была! Дважды, между прочим! И не жаловалась!

— Она и не жалуется, — шикает на нее папа. — А ты, помнится, обе беременности провалялась, задрав ножки к верху! А ее заставила за тридевять земель на свадьбу тащиться!

— Так сестра ведь! — всплескивает руками мама. — Да где ж это видано, чтобы к сестре родной на свадьбу не явиться?!

— Действительно, — хмыкаю я, переводя дыхание, и оправляя складки своей куртки-колокольчика, — где это видано?

Не могу сдержать язвительности, которую мама тут же вычисляет:

— София, ты мне вот это закругляйся! Сколько еще раз тебе сказать: была Галина на твоей свадьбе!

— Что-то я ее в ЗАГСе не встретила! Так уж торопилась? Да и потом как-то так вышло, что ее в принципе видела только ты, — не могу удержаться от сарказма.

— Была она! Хоть у отца спроси! В столовую приехала! Кто ж тебе виноват, что ты сама с торжества сбежала, и так с сестрой и не встретилась?! — отчитывает меня мама. — Тамада ей, видите ли, не понравилась! Глядите, какая переборчивая! Сама бы заработала на ту, что подороже, тогда бы и возмущалась! А-то и мы из-за этой позорной свадьбы до сих пор в долгах, как в шелках, и на Генку кредит повесила, что мальчишке пришлось в город ехать, чтобы денег заработать!

— Я вообще-то ни у вас, ни у Генки этой свадьбы не просила! — не выдерживаю.

— Еще и хамка! — мама поджимает губы, и прямо смотрит мне в глаза, где должно быть ожидает увидеть раскаяние. Но его нет. — Тфу, бесстыжая!

— Татьяна! — рявкает папа. — Мы как родители обязаны были позаботиться, чтобы у нашей дочери была достойная свадьба! Как не стыдно попрекать?!

— Вот-вот! У дочери! А их у нас две, если ты не забыл! — мама упирает руку в бок, принимая свою привычную враждебную стойку. — Так Галина ни копейки на свою свадьбу не попросила! А эта мало того что со свадьбы сбежала, чем нас поставила в неловкое положение, так еще и мужа своего…

— Таня! — одергивает маму папа, и бросает на меня сочувствующий взгляд.

— Тфу! — повторяет мама и направляется к огромному особняку, к которому нас доставило такси.

Я бы присвистнула, если бы умела. Вот это домина.

Мама, конечно, все уши прожужжала, что Галька себе выгодную партию урвала, мол, олигарх, красавчик, с двумя высшими образованиями. Но признаться, я думала, что она как обычно приукрашивает Галины заслуги.

Походу нет. Респект. От своей старшей сестры я меньшего и не ждала. Она у нас с детства — королева.

— Не обращай на нее внимания, — папа похлопывает меня по ладони, что лежит в сгибе его локтя. — Она, видать, за Галку переживает, вот и взбеленилась.

— Все хорошо, пап, — улыбаюсь ему, чтобы подбодрить. — Я только тебя боялась расстроить. А к маминому ворчанию давно привыкла. Она ведь вечно говорит, что я — катастрофа, разве я могу ее разочаровывать?

Смеюсь, подмигивая папе.

— Ты у меня такая девочка умненька, — поджимает губы. — И почему в деревне осталась? Надо было тебя силком в университет засунуть. Вот бы кто точно гордостью нашей семьи был. А не Галка, которая только задницей светить умеет!

— Так я еще стану! Ты меня со счетов-то не списывай, — бодро отзываюсь я. — И видишь, как удачно я на заочку пошла. Учись я на дневном, сейчас бы пришлось академ брать. А так и на ляльку времени будет достаточно, и учиться буду успевать. Еще бы работу найти нормальную…

Признаться, на дневной я не пошла именно из-за папы. И он, скорее всего об этом догадывается, хотя вслух я никогда ему об этом не скажу.

Пришлось бы переехать в город, в общаге жить, и кто бы за ним следил? Маме не до того, работает сутки-двое. Да и женщина она у нас взрывная, порой может забыться, как сейчас. А папе нервничать нельзя. Сердце у него больное. Поэтому я изо всех сил стараюсь его не огорчать. Плохо выходит, ведь я — девочка-катастрофа. Но даже когда случается что-то из ряда вон выходящее, я стараюсь никогда не показывать ему своих истинных эмоций. Лишь бы не нервничал. А то давление скаканёт и пиши пропало. Потому что скорая до нашей деревни едет ой как не быстро.

— Ты и так моя гордость, — папа чмокает меня в макушку. — Ладно, пойдем уже с Галкиным завидным женихом знакомиться. Не зря же нас твоя мать силком сюда приволокла.

Папа хочет взять сумку, которую мама от души нагрузила купоркой. Но я опережаю, и, подхватив тяжелую ношу, спешу к входной двери.

— Ну, куда ж ты… — папа едва поспевает за мной. — София, ну-ка поставь немедленно! Еще не хватало беременной таскать тяжести!

Хочет казаться строгим, да только одышка мешает. Сбавляю темп, но не позволяю ему меня догнать:

— Пап, ну чего со мной станется? — усмехаюсь. — Максимум рожу. А тебе еще не хватало в больницу загреметь и Галкину свадьбу пропустить.

— Да ну тебя, — отмахивается, и тяжело упирает руку в перила на крыльце. — Хоть высплюсь в больнице. А то мать твоя, хлебом не корми, в шесть утра подъем.

Как всегда отшучивается.