Ефим Зозуля

Лет тридцать назад, тихим весенним вечером, после напряженного рабочего дня, три товарища шли вдоль берега Москвы-реки. Вокруг раскинулась панорама большого строительства: зияли глубокие котлованы, вздымались груды кирпича, в беспорядке валялись гранитные глыбы — набережная одевалась в камень.

Шли три товарища (один из них был Ефим Давидович Зозуля, другой — журналист А. К. Розовский, с новенькой фотокамерой «Лейка» через плечо, третий — автор этих строк), не спеша пробирались сквозь хаос кирпича и гранита и невольно говорили о будущем, о том, какой станет Москва лет через тридцать.

Зозуля вдруг прервал разговор, стал на высокую гранитную глыбу и застыл, смотря куда-то вдаль на простор строящейся Москвы, постаравшись придать своей плотной, коренастой фигуре комически-величественный вид.

Я опустился на гранитный постамент, наш товарищ щёлкнул затвором, мы рассмеялись и пошли дальше…

Помнится, Зозуля вдруг стал серьёзен и сказал, что ему хотелось бы прожить как можно дольше и увидеть Москву двухтысячного года…

И вот сейчас на моем столе лежит шутливая фотография, напоминающая эти далекие, но незабываемые дни. Увы, мечта о долголетии оказалась для Ефима Зозули несбыточной. Едва прожив пятьдесят лет, он погиб в начале Великой Отечественной войны в ополчении, куда пошел добровольцем. На мраморной доске Центрального Дома литераторов имя Зозули значится среди писателей, отдавших свою жизнь за честь и свободу родины.

Ефим Зозуля вступил в литературу ещё в канун Октября, а в двадцатых — тридцатых годах был хорошо известен как автор своеобразных маленьких рассказов. Он печатал их и журналах и газетах, выпускал отдельными книгами. До войны начало выходить собрание его сочинений. О нём писали А. Луначарский и М. Кольцов, Л. Гроссман, Ю. Соболев а многие другие. Книги К. Зозули переведены на французский, английский, немецкий, итальянский, чешский языки.

Ефим Зозуля родился 10 декабря 1891 года в Москве, но детство его прошло в Лодзи, большом фабричном городе. Узкие переулки, заставленные кирпичными корпусами суконных фабрик, унылые хибарки рабочих окраин, люди, похожие на автоматы, хмурые, согбенные, пропитанные пыльным запахом свалявшейся шерсти… Камень узких тротуаров, отсутствие зелени, жалкая роскошь зажиточных мещанских квартир — таковы ранние впечатления Зозули, врезавшиеся в его память.

В первых рассказах Зозули фигурируют мещане, прячущие лицемерие, низость души, внутреннее убожество за ширмочками, за ситцевыми занавесками и плюшевыми портьерами насиженного жилья. Это всё Зозуля знал и перечувствовал с детства. Рано понял он, как трудно даётся рабочему человеку насущный хлеб. Он стал маляром. Расписывая фасады мрачных домов, вися в люльке на крепких канатах, будущий писатель вглядывался в нависшее над городом бледно-свинцовое, а иногда и лазурное небо. Только отсюда и можно было увидеть это небо. Внизу, на тротуарах и мостовых, его заслоняли громады кирпичных строений, застилал фабричный дым.

Трудно сказать, о чём мечтал будущий писатель, юный лодзинский маляр, но присущая ему любовь к жизни согревала его, не давала прийти в уныние от всепоглощающей скуки размеренного мещанского быта. В сером мире пошлости, лицемерия, корысти, душевной низости, среди подавленных нуждой людей Зозуля ловил каждый проблеск благородства и гуманности, каждую крупицу радости. Пусть эта радость мимолетна, как видение женщины, скользнувшей на киноэкране («Душа полотна»), но и этой радостью надо жить.

Зозуля не определяет города, где происходит действие рассказа «Душа полотна» (1915). Он вообще скуп на географические названия. Если в данном случае легко предположить, что это Лодзь, то обычно писатель даёт такие-то обобщённые портреты городов, как и портреты отдельных людей со сгущенными синтетическими чертами их характеров.

Герой, от имени которою ведется повествование в «Душе полотна», — самый обыкновенный человек, мелкий служащий какой-то конторы. Он остро чувствует своё одиночество в этом городе, охваченном скукой и равнодушием. Ему скучно жить, скучно любить… Он приходит к девушке и от скуки объясняется в любви, а она равнодушно выслушивает его признания. И вдруг странная мечта озаряет эту серую жизнь. Герой влюбляется в актрису, играющую нелепую роль в бессмысленной кинокартине «Стеклянный гроб». Отныне появляется цель жизни — найти безвестную актрису, мелькающую перед ним на полотне. Влюбленный тщетно хочет найти иною мечту, идёт ради неё на преступление, доходит до полного отчаяния. При всём печальном развитии этой маленькой, но философски значительной истории Зозуля вкладывает и сердце читателя веру в красоту мечты, пусть дерзкой и недостижимой, но приносящей хотя бы кратковременное торжество над пошлой, однообразной жизнью.