Ее тысяча лиц

Что такое психологическая детективная драма? Что такое психологический триллер? Что страшнее — жить или умереть от рук психопата? Кто-то сказал бы, что жить значительно страшнее.

Четвертое расследование Акселя Грина — это кульминация накопленных болей и страстей, ошибок и разочарований, ударов судьбы и попыток выйти из сумрака. Расследование возвращает нас в Треверберг. А Треверберг возвращает к событиям триллера «Я рисую ангелов» и открывает все с новой стороны.

В этой книге Аксель Грин снова столкнется с собственным прошлым. Но с такой стороны, о которой он и не думал. Если сполна хотите прочувствовать все, что свалится на детектива и опасаетесь спойлеров, рекомендую читать в хронологическом порядке серии. Это — четвертое расследование.

И с таким вы еще не сталкивались.

Как сложно… Не пойми меня предвзято, подбирать правильные слова — моя профессия. Я всегда умела находить тот самый подход к человеку, который помогал ему раскрыться. Но сейчас невыносимо. Невыносимо сложно писать тебе это письмо, потому что после него все перевернется.

Люди носят маски. У каждого — тысяча лиц, которыми приходится жонглировать, адаптируясь под обстоятельства. Работа, дом, семья, хобби. Разные проявления одного и того же человека часто настолько отличаются друг от друга, что знакомые, встретив его в непривычной роли, заявляют что-то в духе «оказывается, я никогда не знал тебя», «мне кажется, я всегда знал тебя с какой-то альтернативной стороны». Этих альтернативных сторон тысячи.

Пойми, нельзя судить человека по одному его проявлению. По тому, как он ведет себя именно с тобой. Прежде чем сделать выводы, анализируй информацию. Собирай ее. Все, до чего сможешь дотянуться, даже если тебе будет казаться, что это лишнее. Встречаясь с человеком, делай мысленную заметку: а какую роль он играет сейчас? Какую маску примерил, чтобы понравиться тебе или, наоборот, оттолкнуть? Так надо было смотреть и на меня. На мою историю. На мою жизнь. Которая, к сожалению, так сильно повлияет на твою.

Я не надеюсь, что ты меня простишь. Но я верю — ты обязательно меня поймешь. Даже если для этого понадобится целая жизнь.

16 апреля 2003 года,

Треверберг

Аксель Грин стоял на лестнице у красивого особняка. Хотелось курить, но детектив не мог найти в себе сил, чтобы поднести фильтр к губам. И поэтому застыл, глядя на соседний участок. Идеальный английский газон и ландшафтный дизайн, который не стыдно показать на обложке профильного журнала. Идеально выкрашенный коттедж. Вычурность. Фальшивая безупречность.

Грин глубоко презирал и то и другое. В этом не было жизни. Или, может, он просто не представлял себя в обществе тех самых людей, за которыми охотится желтая пресса? Впрочем, за ним она тоже охотилась. Но не потому, что он был рожден в одной из правящих семей города. Его сковывала слава иного рода, и повлиять на нее детектив оказался не в состоянии.

Огонек обжег пальцы, и Грин вздрогнул от неожиданности. Выронил сигарету. Приглушенно выругался, проследив за ее полетом, и пообещал себе забрать окурок, когда спустится во двор. Позже.

Грин медленно набрал в грудь теплый апрельский воздух, наполненный ароматами пробуждающейся природы, выдохнул, прикрыл глаза. Стянул резинку с волос и автоматически заново собрал хвост. Посмотрел на особняк, где его ждало тело. Он уже осмотрел место преступления с привычной дотошностью. А потом увидел то, что заставило его тут же выйти, сбежать по лестнице, взять сигарету и провалиться в себя. Он оказался не готов, совсем не готов к подобному и теперь глупо надеялся, что ошибся, что воображение и память сыграли с ним дурную шутку и чуть позже ДНК-тест покажет, как же Аксель наивен и как легко его сбить с пути призраками прошлой жизни. Надеялся, что чутье его подвело. Но в глубине души знал: его проклятие в том, что он не ошибается. Не в подобных вещах.

Грин встряхнул руками, как будто в попытке избавиться от лишней влаги, снова вздохнул и, развернувшись, направился в дом, где уже копошились криминалисты, расставляя свои вечные таблички, прокладывая дорожки, за пределы которых заходить нельзя. Щелкал затвор фотокамеры. Сотрудники полиции негромко переругивались между собой. Но никто не шутил и не смеялся.